Если в Прибалтике применяли максимально жесткие способы, выжигая и вычищая на корню агентурную сеть националистов, то в Армении и Грузии ограничились скрытой работой спецслужб, пустив ситуацию на самотек.
На Украине получилось и вовсе черт-знает-что. Харьковскую советскую республику объявили, замечательную рекламу при помощи КЗД сделали, а достойных руководителей для новой структуры найти не смогли. Местные регионалы от такой умопомрачительной перспективы впали в ступор, республиканское начальство, занятое войной с «западенцами», сделало вид, что это не их проблема, а Кремля. В результате ситуация зависла в подвешенном состоянии, что, впрочем, устроило почти всех причастных. Как единая политическая сила советская украинская элита перестала существовать, разделившись на три условные ветки: западные националисты, центральная власть в Киеве и юго-восточную фронду, пока только формирующуюся. Остроты ситуации добавила Одесса со своим уникальным статусом, переживающая неожиданно сложные времена в связи с ужесточением политики Чаушеску.
Не секрет, что контрабандный поток из Румынии в Одессу через Черное море никогда не прекращался, ни во времена Сталина, ни позже, в эпоху Хрущева и Брежнева, и только в последние месяцы этой временной реальности румынский лидер начал закручивать гайки. Видимо, на контрабасных потоках сидели те же лица, что готовили его свержение с последующим убийством, иначе трудно объяснить желание придушить курицу, несущую золотые яйца.
В Ереване и Тбилиси сложилась ситуация, которую можно охарактеризовать, как стратегическая неопределенность. По факту, советская власть ещё не свергнута, но демократы с националистами уже вовсю резвятся, митинги и «рейдерские» захваты госучреждений идут постоянно, газеты и телевидение под контролем восставших.
Теперь даже упертым кремлевским старцам стало понятно, что силовыми методами подавить мятеж в Закавказье практически невозможно. К чести обоих, Крючков и Лигачев быстро приняли новые правила игры, смирились с неизбежным, и согласились на жесткое переформатирование двух республик.
— Сами, все сами! — пришли они к выводу, о том, что утопление утопающих дело рук самих утопающих. — Раз уж они так сильно желают разрушить свою жизнь, то никто не вправе отказать им.
В принципе, даже после развала СССР в 1991 году, экономика братских закавказских республик еще многие годы работала в единой системе с народным хозяйством Союза/РФ. Доходило до абсурда: каждая из стран СНГ имела право рисовать себе сколько-угодно советских рублей на счетах и расплачиваться этими электронными ноликами за вполне реальное сырье и товары из России. Деньгами, несуществующей на тот момент, страны за вполне себе материальные ценности.






