ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дочка ректора академии магии убила провинциальную аристократку, приехавшую поступать. Чтобы скрыть преступление, ректор решается призвать другую душу. В нашем мире, прожив долгую жизнь, умерла бабушка Люба. Каково же было её удивление, когда она вдруг услышала: — Гражданочка, не желаете здоровое молодое тело в новом мире? Наша соотечественница, конечно, желала, но мошенников научилась вычислять по голосу, поэтому соглашается, только изрядно поторговавшись. И теперь баба Люба в теле бедной аристократки, но где наша не пропадала? Да и ректору не позавидуешь: притащил из другого мира душу закоренелой феминистки! Держись, академия, революция грядет!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Неужели Косякин пожаловал! Вот же наглость! Сейчас начнет из моих похорон избирательную компанию устраивать жулик депутатский!»

Любовь Игоревна оказалась права. Буквально за несколько минут установили колонки, и вертлявый молодой человек передал микрофон Косякину.

Федор Михайлович Косякин — депутат городской думы — изрядно попортил кровь бабушке Любе и всем активистам, что хотели организовать детский дом, забрав помещение бывшей заводской столовой. А теперь, после смерти главной заводилы, Косякин пытался выставить себя другом покойной.

— …сложно рассказать, как нам была дорога умершая…

«Сложно ему рассказать! Лучше расскажи, как дорог твой новый Гелентваген! И откуда у тебя деньги на эту покупку? И желательно прокурору расскажи» — комментировала речь депутата Любовь Игоревна.

— … наша гордость! Золотой человек! — надрывался Косякин.

«Сам ты золотой, пробы ставить негде…» — бурчала Василькова.

— … будем работать еще лучше! — обещал депутат.

«Ага, еще больше воровать, а потом ныть и жаловаться, что денег нет…»

— … была мне лучшим другом…

«Что?!» — громко возмутилась Любовь Игоревна, подлетела к Косякину и прокричала, — «Заканчивай этот балаган! Совсем стыд потерял, мошенник!»

Федор Михайлович вздрогнул, будто бы услышал пожелание, вытер со лба испарину и быстро закруглил выступление.

На самом деле Любовь Игоревна или бабушка Люба, как её ласково звали дети, не имела привычки ворчать, но сейчас она просто боялась неизвестности. Чтобы не думать о том, что её ждет после погребения тела, баба Люба критиковала свои похороны и лживую речь Косякина.

Находиться перед воротами старого кладбища, да еще и в бестелесном состоянии было особенно неуютно. Недавно Любовь Игоревна начала чувствовать на себе чей-то взгляд, но убеждала себя, что бояться ей теперь нечего. Она уже умерла. Каким-то образом, женщина знала о чужом присутствии, поэтому, услышав вопрос, почти не удивилась.

— Гражданочка, не желаете ли здоровое молодое тело в новом мире?

«Таким тоном мог бы говорить змей-искуситель, когда он соблазнял Еву» — подумала баба Люба и лениво ответила:

— Нет, не интересует.

— Тогда вам надо… — начал неизвестный, но, осознав ответ, удивленно переспросил. — Что?! Не интересует?!

— Верно, — подтвердила Любовь Игоревна, — не интересует.

На несколько минут установилась тишина. Баба Люба подумала, что поведение говорившего не похоже на россказни о бесах и демонах, которые соблазняют души. Если бы «змей-искуситель» поднаторел в общении с умершими, то отказ его не удивил бы и не заткнул бы так надолго.

— Возможно, вы не поняли то, что я вам предлагаю… — снова попробовал неизвестный.