ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война — это страшно, но гораздо страшней, когда ты попадаешь в нее из своего благополучного уютного мира. История Вани Куприна, простого русского мажора, решившего неудачно пошутить.

Молодой, симпатичный белобрысый парень, вальяжно развалился на винтажном кожаном диване. Длинный и худощавый, он выглядел он несколько субтильно, правда словно сотканные из жгутов мышц икры и предплечья прямо выдавали в нем спортсмена. А iPad с корпусом из двадцатичетырехкаратного золота в его руках, эксклюзивная футболка с шортами из последней линейки от «Nike» и швейцарские часы модели «Pasha» от «Cartier» на запястье свидетельствовали о том, что парнишка происходит явно не из низших, и даже не из средних слоев общества. Да и сама комната, несмотря на крайнюю захламленность, была обставлена дорогой дизайнерской мебелью ручной работы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На рожон не лезь, запомни, сначала думаешь — потом делаешь. Документы деда нашел?

Иван спохватился и протянул раненому измятую картонную книжечку.

— Надо же… — хмыкнул офицер. — Куприн Иван Иванович, одно лицо. Ну что, салабон, это твой шанс. Историю семьи знаешь? Молодец. Тебе представляется уникальная возможность доделать то, что не доделал дед. И не дай бог, хоть словом обмолвишься, что попаданец. Нашим или немцам, без разницы.

— Почему? — осторожно поинтересовался Ваня. Он как раз и собирался при первой возможности все рассказать.

— НКВД, Сталин, Берия, ГУЛАГ, лагеря… — кровожадно усмехнулся Жан Жаныч. — Забыл?

Ваня даже вздрогнул, упомянутых людей и термины он прекрасно помнил и понимал, что они означают. В кругах, в которых он вращался последнее время, считалось хорошим тоном постоянно упоминать и смаковать ужасы коммунистического режима.

Попасть в руки палачей кровавой гебни, очень не хотелось. Немецкое Гестапо, Абвер и прочие подобные организации, о которых он тоже помнил, казались на этом фоне гораздо привлекательным. Хотя интуиция подсказывала, что туда попадать тоже не стоит.

— У немцев то же самое, — продолжил офицер. — Как думаешь, после того, как ты расскажешь всю эту хрень, которую мне рассказал, поверят тебе или нет? Конечно не поверят и сразу начнут пытать, чтобы вывести на чистую воду. Оно тебе надо? Просто попробуй выжить.

— А вы, значит, поверили? — огрызнулся Ваня.

— Я — поверил, — спокойно ответил Жан Жаныч.

— Так вы тоже из будущего? — вдруг догадался Иван. — И как давно?

— Всего неделю… — кашель снова прервал офицера.

Иван подождал, пока приступ пройдет и с сочувствием поинтересовался:

— А как в плен попали? Вы же… вы же, вон, своими руками полтора десятка человек убили.

— Прикрывал со своим отрядом отступление штабной группы, — досадно морщась, ответил офицер. — Был авианалет, контузило, очнулся уже в плену. Получилось освободиться, сделал что смог. Но иногда так случается, что можешь очень мало. Но хватит болтать. С Богом, парень. Все что мог сделать для тебя — я сделал. Дальше сам. За меня не беспокойся. Компас и карта есть — иди на север. Там отступают сводные отряды двести шестьдесят седьмой стрелковой дивизии и штабная группа второй ударной. Верю, что ты не окончательное дерьмо и что у тебя все получится. Нам, попаданцам, везет. Распишись за меня на стенах Рейхстага. Не бойся умереть — теперь тебе предстоит умирать и воскресать много раз. И не дай бог, сдашься дойчам — на том свете достану… достану…

Жан Жаныч закрыл глаза, глубоко вздохнул и умер, успев только прошептать с улыбкой на губах какую-то очень короткую фразу на французском языке.