Твою же мать!!! Помолиться, что ли? Один хер ничего не выгорит, ни одной молитвы не знаю…»
Ваня лихорадочно перебирал варианты, но как не ломал голову — ничего стоящего, так и не придумал.
От бессилия опять потекли слезы.
Скрипнул засов на двери чулана. Мордатый здоровяк, в расстегнутом до пупа кителе положил перед Иваном жестяную миску, заполненную плохо чищенной мятой картошкой. Воткнул в нее ложку, после чего хрипло посоветовал.
— Ешь. Поплакать еще успеешь.
Второй солдат, страховавший с карабином здоровяка у двери, несколько раз кивнул и добавил:
— Слезы надо беречь, русский. Они тебе еще понадобятся.
После того, как они ушли, Ваня взял тарелку в руки и прислушался. Но определить, кормили постовые медичек или нет, так и не смог. Ему даже показалось, что в сарае кроме него больше никого нет.
— Сука… — Ваня ткнул кулаком в кирпичную стенку и твердо решил на следующем допросе свернуть шею гауптману.
Картошка не лезла в рот, но Иван заставил себя ее съесть. Потом попытался ковырять ложкой кладку, но через несколько минут надзиратели ее забрали вместо с тарелкой.
Осталось только ждать и надеяться на чудо.
Иван перестал ломать голову и закрыл глаза. И сам не заметил, как заснул.
Последнее время ему снились ничего не значащие, простенькие сны, вызванные бурлением юношеских гормонов, но в этот раз… сон было совершенно другой. Страшный и непонятный…
В изысканно обставленном, небольшом кабинете мягко мерцали восковые свечи в причудливых кованых шандалах. В камине изредка потрескивали поленья, заставляя чутко прядать ушами здоровенных кудлатых псов, растянувшихся во весь свой гигантский рост на палисандровом паркете возле каминной решетки. За небольшим, сервированным изящной серебряной посудой столиком, в резных креслах с высокими спинками, сидел средневековый дворянин, в шитой золотом, бархатной куртке. Его худощавое лицо с лихо закрученными усиками и бородкой клинышком, напоминало собой профиль хищной птицы, а смоляные, черные волосы с проседью, были забраны в хвост на затылке.
— А, крестник… — он усмехнулся, встал и подошел к камину. — Заходи, заходи, гостем будешь…
Ваня недоуменно уставился на высокие ботфорты незнакомца и длинный меч у пояса с причудливой, усыпанной драгоценностями гардой.
— Признаюсь, я недооценил тебя, Ваня… — продолжил дворянин не оборачиваясь. — Ты выжил там, где я не смог…
Иван неожиданно понял, что разговаривает с тем самым Жаном Жанычем, хотя кавалер был на него совершенно не похожим.
— Вы… это вы… там, у озера…
— Да, это я, — спокойно ответил Жан Жаныч.
— Но как? Что за…
— Увы, я сам толком не знаю, — дворянин резко обернулся. — Да и нужно ли знать? Воспринимай все с тобой происходящее, как окружающую действительность данную нам в ощущениях.






