ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война — это страшно, но гораздо страшней, когда ты попадаешь в нее из своего благополучного уютного мира. История Вани Куприна, простого русского мажора, решившего неудачно пошутить.

Молодой, симпатичный белобрысый парень, вальяжно развалился на винтажном кожаном диване. Длинный и худощавый, он выглядел он несколько субтильно, правда словно сотканные из жгутов мышц икры и предплечья прямо выдавали в нем спортсмена. А iPad с корпусом из двадцатичетырехкаратного золота в его руках, эксклюзивная футболка с шортами из последней линейки от «Nike» и швейцарские часы модели «Pasha» от «Cartier» на запястье свидетельствовали о том, что парнишка происходит явно не из низших, и даже не из средних слоев общества. Да и сама комната, несмотря на крайнюю захламленность, была обставлена дорогой дизайнерской мебелью ручной работы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Может возьмут в зачет двадцать три дохлых немецких солдата и шесть офицеров? Хотя, вряд ли… с собой у меня документы только пяти фрицев, а на слово не поверят. Я бы тоже не поверил. Ладно, дошел и дошел, что будет дальше? А вот с этим хрен его знает…»

Интуиция подсказывала, что дальше все будет очень сложно: как минимум фильтрационный лагерь для вышедших из окружения, а как максимум… как максимум трибунал и пуля в затылок.

Но все это уже не пугало Ивана — он твердо решил сражаться с фашистами до конца. Своего или их, неважно. Несмотря ни на что. Прежний Ваня Куприн исчез навсегда, его место занял красноармеец Куприн Иван Иванович, люто ненавидевший немцев.

— Интересно, дошел якут с бабами или нет? — вслух подумал он. — Должен дойти, Петруха железный мужик. Сейчас доберусь к своим и узнаю. Только бы не пристрелили сгоряча из-за немецкой обертки. Ломиться тайно или буром — не выход. Придется сдаваться как положено…»

Иван быстро сбросил китель, снял нательную рубашку и оторвал от ее подола большой кусок.

— Ну вот, — он довольно ухмыльнулся, помахав лоскутом. — Теперь как положено. Эге-гей, сдаемся!!! Русс зольдатен — нихт шиссен. Так, пукалку долой, вторую тоже, ранец — нахрен, документики оттуда за пазуху. Вроде все. Сука, как же воняет…

Но в воронке пришлось просидеть еще пару часов, пережидая вспышку активности у наших с немцами.

Как назло, облака рассеялись и на небе появилась огромная, яркая луна.

— Твою же мать… — матюгнулся Ваня, немного помедлил и выполз из воронки. Прополз еще полсотни метров, а потом встал и, держа в поднятой руке белый лоскут, побежал в полный рост к своим, громко крича. — Не стреляйте, я свой! Свой! Я с задания возвращаюсь!!!

Несколько минут ничего не происходило, молчали и немцы и наши, а потом вдруг отозвался хрипловатый голос, заговоривший с сильным украинским акцентом.

— Стой, дурень! Стой, мать твою грець, куды…

— Я свой! — обрадованно заорал Ваня и побежал вперед. — Свой…

— Да стой же! На месте! — завопило сразу несколько голосов. — Стой! Мины же!

Ваня резко остановился и в то же самое мгновение перед глазами полыхнула ослепительная вспышка.

Все вокруг завертелось, Иван провалился в темноту, расцвеченную красивыми огненными трассерами.

А очнулся от того, что его куда-то тащили.

Ничего не болело, но тело не слушалось, глаза тоже не открывались.

Откуда-то со стороны донесся гулкий бубнеж, отдавшийся в голове множественным эхом.