От ужаса по спине пробежали ледяные мурашки, желудок сжался в судорожных спазмах, а сердце почти остановилось.
Этот офицер, несмотря на то, что был одет в советскую форму, вызывал у Вани не меньший ужас чем немецкие солдаты. Закаменевшая жуткая ухмылка на окровавленных губах, тяжелая челюсть, распирающее воротник мускулистая шея и мертвые, пустые глаза убийцы. Гимнастерка на груди офицера была вся изорвана и залита кровью, лицо заливала мертвенная бледность, но «Вальтер» он держал твердо и целился Ивану прямо в голову.
Раздался еще один щелчок, офицер зло дернул скулой, бросил пистолет и взялся за рукоятку саперной лопатки, на лезвие которой налипли окровавленные пряди светлых волос.
А затем, помогая себе левой рукой и глухо рыча, пополз к Ване.
— Эй-эй, зачем? Ты что творишь? — машинально заорал Иван и отскочил назад. — Я же русский… свой я!!!
— Русский? — офицер остановился и с коротким стоном повалился на бок. — Иди сюда, русский…
— Вы ранены? — Иван подскочил к нему и стал на колени. — Может перевязать… только… только я не умею. И нечем.
— Помоги вернуться… — прохрипел военный, сплюнув кровавым сгустком.
Иван ухватил его подмышки и оттащил назад, к дереву.
Офицер немного помолчал и с закрытыми глазами властно поинтересовался:
— Кто такой, звание, часть, почему голый?
— Иван я, — растерянно ответил Ваня. — Иван Куприн. Звание? Какое звание? Я не служил никогда. Голый… ну, я купался, нырнул, а когда вынырнул, все поменялось. Откуда здесь немцы взялись? Куда я попал? Кто всех убил?.. — и прошептал, наконец, догадавшись, кто перестрелял актеров. — Это… это вы их убили?
Офицер пропустил мимо ушей последний вопрос и, исподлобья заглянул ему в глаза.
— Нырнул, говоришь?
— Ну да, — Иван растерянно оглянулся. — Что за чертовщина?
Военный криво усмехнулся.
— Надо же… еще один бедолага…
— Что? — стуча зубами, спросил Иван.
— Ничего, — отрезал офицер. — Из какого года попал?
— Куда попал? — Ваня вытаращил на него глаза. — Что значит, попал?
— Вordel de merde… — русский неожиданно выругался на французском языке. — Шевели мозгами, сраный говнюк! Сейчас двадцатое июня тысяча девятьсот сорок второго года. Идет Великая отечественная война. Из какого года, спрашиваю, тебя сюда занесло?
— Как, сорок второго года?.. — из глаз у Ивана снова потекли слезы.
— Так, сраный придурок! — брызгая розовой слюной, заорал офицер. — Соображай быстрей, у нас всего около получаса. Скоро я умру, а сюда припрутся немцы. Хочешь жить? Нет? Тогда иди нахер…
— Х-хочу!!! — отчаянно заикаясь от ужаса, согласился Ваня. На самом деле, его мозги напрочь отказывались понимать происходящее, но жить все равно очень хотелось.
— Из какого года?
— Из две тысячи двадцать первого! — быстро отрапортовал Иван.
— Как у вас там? — офицер ухмыльнулся.






