Однако после недавних событий я подумал, что мы с ним на одной волне. Блин, да что же это за незнакомец такой, заставивший Его Превосходительство так собраться! Любопытство лишь все больше усиливалось. Я точно должен все узнать!
Снаружи нас ждали все те же кареты. Мы попрощались со второй пятеркой и сели внутрь, а Максутов говорил извозчику, куда нас нужно отвезти. Что интересно, я оказался первый в очереди.
— Как думаете, что это вообще было? — не выдержал молчания и заговорил Аввакумов минуты через три.
Бабичев открыл было рот, но я опередил Константина.
— Его Превосходительство наказал нам не обсуждать произошедшее, — ответил я. — Мне казалось, это довольно понятно.
И вся карета вновь погрузилась в молчание. Все это я сказал не потому, что искренне так думал. Скорее знал, что Бабичев в любом случае донесет дяде о малейшем проступке лицеистов. Так уж пусть лучше выставит меня в хорошем свете. Ну, или хотя бы не выставит в дурном. Что тоже неплохо.
Наконец карета подъехала к моему дому. Судя по слегка удивленному взгляду Извольского, мой особняк не произвел на него должного впечатления. Ну, извините, чем богаты.
— Всего хорошего, господа юнкеры, был рад сражаться с вами плечом к плечу.
— Взаимно, Николай, — откликнулся Извольский.
Все остальные тоже произнесли приятные слова. Что до Бабичева, тот буркнул нечто невразумительное и слегка склонил голову. Маленький шаг для настоящей дружбы, но огромный шаг для Константина.
— Коленька, ты пришел? — обрадовалась тетя. — Что за письмо мне принесли? Я даже волноваться начала. Хотела сама ехать к этому, вашему, Зейферту. Так, кажется, там было подписано. Ты, кстати, солянку будешь?
После еще пяти-шести вопросов мне все же удалось нормально поговорить с тетей. Рассказывать о приключениях в соседнем городе я не стал, чего человека зря тревожить? По моей версии — нас гоняли на нечто вроде военных сборов. Надо сказать, что моя версия тетю вполне устроила.
— Илларион, собирайся, найди ломового ваньку с телегой. Сегодня будем твою племянницу перевозить.
— Я сейчас, господин, я уже, — засуетился слуга.
— Колюсик, а как же солянка? — расстроилась тетя. — Я там целую кастрюлю наварила.
— Пал Палыча накорми. Вон ходит — одна кожа да кости.
Соседушко, который со времени появления тети прибавил пару размеров, моего укола не понял. Он сидел за кухонным столом, блаженно улыбаясь. И всем своим видом давал понять, что с честью примет такой удар судьбы.
Илларион тем временем, за относительно короткий срок, оделся в парадную рубаху, нашел ваньку и уже стоял у дверей. Может же, когда хочет. Я только и успел лицо умыть.
Через несколько минут мы неторопливо ехали по мокрому, после затяжного осеннего дождя, городу, вжимая голову в плечи. Все-таки зябко было, даже в шинели.






