– Тренер Сандерс уведомил меня о своем желании, чтобы команда принимала более активное участие в благотворительности, – не дожидаясь от меня ответа, сказала начальница, и я поняла: Шарлотта по-быстрому сменила тему, так как рассчитывает, что я улажу проблему с Клэем любым способом. – Он выдал мне какую-то душещипательную историю со своими умозаключениями, но я и без того понимаю, что благотворительность выставит в выгодном свете команду, а заодно и его. Поэтому, – подытожила она, несколько раз покликав мышкой, пока мой телефон вибрировал от напоминания в календаре, – выбери дату для аукциона команды.
– А что мы выставим на аукцион? – спросила я, большим пальцем добавив в календарь событие.
– Игроков.
Я закашлялась от смеха, но, прочистив горло, быстро подавила его, увидев, что Шарлотта говорит совершенно серьезно.
– Устроим аукцион свиданий, где мероприятия будут спонсироваться разными людьми из округа, захотевшими принять участие, а все денежные средства пойдут на благотворительность.
– В какую благотворительную организацию?
Она отмахнулась.
– Не знаю, выбери сама.
Я улыбнулась, добавив еще одну задачу в список.
– Можешь идти, – сказала Шарлотта и, положив изящный локоть на стол, ткнула пальцем в мою сторону. – Возьми Джонсона под свой контроль. В День отбора я снова приглашу Сару Блэкуэлл для эксклюзивного интервью и хочу, чтобы он был рад как слон разговору с ней.
Я кивнула и ушла без ее устного разрешения, потому как оно и не требовалось. Выскочив из кабинета Шарлотты и закрыв дверь, сделала глубокий, сладостный вдох, не опаливший легкие дымом, которым начальница-мегера любила наполнять окружающее пространство.
На следующем выдохе во мне ожила решительность, и я рванула в тренажерный зал.
Всю жизнь я испытывала желание думать иначе, вести себя иначе, бросать вызов себе и окружающему миру.
Детство я провела в тени, будучи заурядным средним ребенком из пяти надоедливо талантливых детей. У меня были две старшие сестры и два младших брата, и потому я без особых последствий отошла в нашей семье на задний план.
Я родилась третьей дочерью, уже самой по себе незаметной, приговоренной донашивать одежду сестер и не имеющей никакой возможности стать отдельной единицей. Прибавьте к этому обстоятельство, что вскоре родились два моих брата, мальчики, на которых родители буквально молились, и поймете, что я была невидимой, как пыль, скапливающаяся на потолочном вентиляторе. Меня замечали, только когда я мешала пройти, когда мое присутствие становилось неудобным или служило причиной чьей-то аллергии.
И все же в детстве я не обижалась. На самом деле игра в сравнение никогда меня не огорчала.






