Залежи песка оказались неподалеку от найденной глины, которая оказалась в меру жирной. Кирпичи решили сушить, обжиг и сушка отличались только временем изготовления, восемь часов против шести-пятнадцати суток. Помещение для формовки кирпича возвели за пару дней из леса, к этому сараю пристроили огромный навес, под которым на стеллажах сохли кирпичи. Рядом не спеша из готового кирпича начнут строить корпус для круглогодичной работы. За всей суетой мы не заметили как пролетел еще месяц. Наконец пришла долгожданная весточка от наших товарищей из-за бугра. Письмо было кратким: «Прибыли на место, вышли на Старика, Волгина и Нарцисса, наше предложение ими принято положительно. Скоро начинаем собственное дело. Привет всей нашей семье. Мы еще обязательно увидимся!»
Юлий Цедербаум еще не взял себе псевдоним Мартов, он вместе с Ульяновым, взявшим псевдоним Ленин, являлся одним из лидеров Российской социал-демократической рабочей партии, организованной два года назад на первом Минском съезде. РСДРП отстаивала права рабочих и трудового крестьянства, в том числе право на свободу совести, свободу слова, свободу собраний, а также право на равенство перед законом и на труд. Партия боролась за ликвидацию капитализма и установление социалистического общества, где все люди будут равны и будут иметь доступ к образованию, здравоохранению и другим видам социальной защиты.
Юлий как всегда находился в конце дня в кафе «Хандверк», в котором было не менее душно, чем на митинге. Почти все столики были заняты, и разгоряченные вином или абсентом посетители вели горячие разговоры, изредка отвлекаясь взвизгиваниями шансонетной певички, вертевшейся волчком на открытой сцене.
Этажом выше был такой же зал, с такими же изображениями необычайных для женевских граждан происшествий, вроде замерзшего когда-то Женевского озера и других не менее патриотических событий. Такая же эстрада возвышалась в углу верхнего и нижнего залов. Как вверху, так и внизу было много народу, так же душно от человеческих испарений, но какая глубокая разница была между толпой наверху и внизу!
Там, наверху, народные витии парили в облаках застилавшего Россию кровавого тумана, взывали к толпе и потрясали сгущенный воздух резкими кликами, заканчивая свои речи обычной командой: «Марш, марш вперед, рабочий народ!»
Здесь, в кафе, посетители, по большей части принадлежащие к «рабочему народу», к его аристократической части, одетые с иголочки, вылощенные, упитанные, кейфовали за стаканом вина, потягивали через соломинку мутную жидкость — абсент, мирно беседовали, спорили, плотоядно посматривали на шансонетную певичку, дико хохотали и распевали вошедшую в то время в обиход уличной жизни песенку'.






