ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бал завершился. Пора Жене Рысеву заканчивать дела в столице и возвращаться в Академию.

— Аркаша, это не то, о чём ты подумал, — приглушённый голос Лены разбудил меня. Оторвав голову от подушки, я обнаружил, что в комнате светло, и ни Маши, ни Фыры здесь нет. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался взъерошенный Куницын с красным от гнева лицом. — Ты сейчас похож на ту ондатру, которая украшает туалет моего кафе. — Сонно протянул я, разглядывая Куницына. — Во всяком случае, цвет морды один в один. — Женя, не слушай его, — в комнату заглянула Лена, но, увидев, что я всё ещё валяюсь в койке, пискнула что-то неразборчивое и исчезло из поля зрения.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А эти долбодятлы, вместо того, чтобы осчастливить клан рождением новых ПроРысевых, предпочитают по борделям шляться и по изнанкам.

— С молодого графа пример берут, — хохотнул Мамбов.

— Вот не надо на меня наговаривать, — я злобно посмотрел на выскочившего на крыльцо Славку. — Я женат. И то, что у нас с Машей пока нет детей, связано с учёбой, а не потому, что… — я не закончил и спросил у пристально смотрящего на меня ПроРысева. — Что?

— Господин Шалфеев пришёл в сознание, — ответил Слава. — А что вы имели в виду, говоря про свою женитьбу, ваше сиятельство?

— Да вот, думаю, женить вас, пока мы здесь видами любуемся. Опять же, приток свежей крови клану никак не повредит…

— Ну что вы, ваше сиятельство, — егерь под моим недобрым взглядом попятился. — Как-то вы это внезапно решили. Я бы даже сказал, радикально. У вас дел сейчас невпроворот, чтобы о таких мелочах думать.

— Жень, давай ты потом проблему нерадивых слуг решишь, — поторопил меня Олег. — В конце концов, Шалфеев нам жизнью обязан. А девчонки у него тут, ух какие… — он ухмыльнулся, глядя на вытянувшееся Славкино лицо. — Попросишь парочку для развода, да и дело с концом.

— Ты циник, — я вздохнул и пошёл к двери.

— Да, — пожал плечами Мамбов. — И совершенно этого не стыжусь. А теперь пошли уже, спросим у господина Шалфеева, что произошло.

Хозяина расположили в спальне. Его отмыли, отогрели и забинтовали ему разбитую голову. Вокруг суетились хорошенькие служанки, а на прикроватной тумбочке стояла батарея флаконов с зельями. Я подошёл поближе и поднял один из флаконов. Покрутив в руках, посмотрел на свет.

— Это заживляющее зелье. Одна из последних разработок Лебедева. И флакон он именно для него придумал. У Аристарха Григорьевича есть пунктик на этот счёт: каждое зелье должно быть налито в свой флакон. Он считает, что так их труднее перепутать. Спорно, конечно, но что-то в этом, безусловно, есть. — Я повернулся к сидевшему в постели мужчине, который внимательно смотрел на меня. — Граф Рысев, Евгений Фёдорович, — представился я ему и показал флакон. — Могу я поинтересоваться, откуда у вас это?

— Целитель, пользующий мой семью, посоветовал мне составить аптечку и включить в её состав несколько редких и очень дорогих зелий, не так давно появившихся на рынке, — у Шалфеева был густой голос, сейчас звучавший глухо. — Это действительно очень дорого, но, как видите, ваше сиятельство, пригодилось.

— Я не знал, что мы занимаемся поставкой зелий на рынок, — и я посмотрел на Славку, скользнувшему в комнату вместе с нами.

— Ребята трёх гигантских жаб сумели завалить, — пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд. — А Лебедев ещё из первой научился эту штуку мешать. Когда патент получал, Сергей Ильич заодно разрешение на торговлю оформил.