ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Даже у сильных личностей бывают минуты слабости. Я защищала близких, сражалась с иномирными тварями, противостояла главам элитных родов. Но наступил момент, когда будущее от меня не зависит. Все что мне осталось, — это верить. Верить в любимого мужчину. За ним я готова шагнуть в неизвестность. Но готов ли он?

В окружении своих слуг я стояла на плоской крыше особняка князя Гоева. Тяжелые капли все сильнее барабанили по прозрачным стенкам защитного купола. Слушая шум дождя, я покачивала уснувшего на руках малыша и с озабоченностью поглядывала на затянутое свинцовыми тучами небо. Отголоски энергии иномирных тварей ощущались все чаще и чаще. Хотелось бы ошибиться, но, увы, после Шато-Эркен их силу ни с чем иным не спутаешь. Отпущенное нам время неумолимо утекало. Совсем скоро межмировая ткань разорвется, и сюда, в обреченный мир, придут кровожадные монстры. Взгляд безотчетно метнулся к любимому мужчине.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нервничает старушка. В принципе, это естественно: не каждый день переносишься в другой мир. Это я почти привыкла, но и то мозг кипит.

Как теперь хоть выгляжу? Костя сказал, что поседела, но вроде никто не пугается. Сердце болезненно сжалось. Куда Росс ушел? Зачем?

Нет, позже об этом подумаю, позже. Вначале поговорю с ученым. Елизар Авдеевич явно многое знает, иначе зачем бы ему пытаться предотвратить прикосновение «меня» ко мне? Но и этот разговор подождет. Сейчас главное — разобраться, куда занесла нас нелегкая. Ночевать с ребенком на улице — отвратительная перспектива.

— Дайте мне десять минут, — бросила и решительно прошла между двумя сосредоточенными воинами. Отошла на пару метров. Осмотрелась.

Место было мне знакомо. Я узнавала все: и старые обшарпанные пятиэтажки, и зеленые мусорные контейнеры вдалеке, и пустынную детскую площадку, рядом с которой нас выкинуло. Я выросла в этом дворе. Повезло, что уже поздно и все сидят по домам, наверняка ужинают.

На душе стало до невозможности тоскливо. Сколько здесь не появлялась? Печально усмехнулась — давно, с того самого дня, как продала квартиру и оплатила лечение мамы в лучшей московской клинике. Жила на съемной, поближе к больнице, ну и к своему офису.

Мама… Выходит, она еще жива⁈

Усилием воли отбросив неуместные эмоции, я принялась напряженно размышлять.

На вид мне из прошлого лет двадцать с небольшим. Получается, универ закончила, работаю юристом. Уже адвокат или еще бегаю в помощниках? Если первое, то мама находится в отделении длительного пребывания в Подольской городской больнице. Брать не хотели, но за деньги согласились.

Снежок сменился мелкой противной моросью. Зябко поежившись, положила ключи в карман штанов, застегнула под горло демисезонную куртку.

Память подкинула то, как была одета испарившаяся «я». В том допотопном, страстно ненавидимом пальто я ходила долгие годы, вплоть до первого крупного заработка. До сих пор помню, как купила обновку и с неописуемым наслаждением выкинула опостылевшую вещь в мусорку.

Так, не отвлекаемся. Тот судьбоносный процесс я выиграла осенью девяносто девятого. Забыть такое невозможно: после него карьера пошла в гору. И да, от пальто избавилась. Кроме этих ориентиров, есть еще паспорт СССР. Причем с вкладышем, подтверждающим гражданство Российской Федерации. Если память мне не изменяет, эпопея с новыми паспортами началась весной девяносто седьмого. Тогда выдавали такие вот вкладыши, а с заменой основного документа, удостоверяющего личность, особо не торопили.

Вывод: мы где-то между девяносто седьмым и девяносто девятым. Нехилый такой разброс. Второй раз переживать дефолт — сомнительное удовольствие.