А это что? — Алим показал на трубку, ведущую от воздухозаборника.
— Это озоновый фильтр. Чистит и готовит воздух на вдохе. Замечал, что во время дождя машина идет легче С этим фильтром внутри салона дышать легче?
— Да…
— Вот у тебя это будет постоянно. Топливо будет в цилиндре сгорать полнее, расход меньше.
— Удивлён. Не думал, что в советской машине можно сделать что-то подобное, — признался он.
— Можно всё, если руки на месте и немного терпения.
Когда мы вернулись в зал ожидания, время уже шло к вечеру. Я посмотрел на Инну, которая держала билет двумя пальцами, как нечто драгоценное.
— Ну вот и всё, — сказал я.
— Пока не взлетели — ещё не всё, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Но мама уже ждет, я после сделки ей позвонила, сказала что сегодня прилетаем.
— Умничка!
* * *
Массивные двери кабинета Юрия Владимировича Андропова мягко, почти неслышно, закрылись за широкой спиной генерала Измайлова. Он остановился на мгновение в просторной приемной, вдыхая прохладный воздух, пропитанный запахом старой кожи и полированной древесины.
В приёмной всё было по-прежнему тихо. Оба охранника из «Девятки», и офицер связи хранили молчание. Один референт что-то уточнял по телефону, записывая кого-то на прием к Андропову. Второй референт, высокая женщина с аккуратно уложенными светлыми волосами и спокойным, чуть отстранённым лицом, подняла глаза от пишущей машинки.
— Товарищ генерал-майор, с вами всё в порядке? Вы бледны. — спросила она приглушённым голосом, как бы проверяя обстановку.
— Вполне, — кивнул Измайлов. — Соедините меня с кабинетом подполковника Ермакова. Срочно.
Секретарь молча сняла трубку и быстро набрала номер. Через пару секунд подала аппарат Измайлову:
— Кабинет вашего зама. Соединяю.
Измайлов взял трубку.
— Николай, это я. — Он говорил спокойно, но с жёсткой интонацией. — Объявляй общий сбор. Всех. Без исключения. Через пятнадцать минут — в моём кабинете.
— Принято, товарищ генерал, — отозвался на том конце провода подполковник Ермаков, заместитель Измайлова. — Начинаю сбор.
Измайлов положил трубку и повернулся к выходу. На лице — каменное выражение, в движениях — военная точность. Он шёл по коридорам Лубянки, где знал каждый выступ, каждую дверь. Вскоре он оказался у неприметной двери на четвёртом этаже — отдела, занимавшегося изучением аномальных и необъяснённых явлений. В народе это место между собой называли «ведьминым гнездом», но вслух такое позволяли себе говорить только очень глупые или очень отважные сотрудники.
Глава 30
Генерал вошёл. В комнате сразу стихло. Восьмеро офицеров, среди которых были и лейтенант, капитаны, один майор и два научных консультанта, подняли головы от бумаг, диаграмм и таблиц. Воздух мгновенно пропитался напряжением.






