Нас интересует: как она была снята? И кем?
Наступила пауза, которую я не собирался прерывать, абсолютно спокойно глядя в глаза лейтенанта. Наконец он не выдержал:
— Лично меня, — Иванихин наклонился немного вперёд, — волнует один вопрос. Совпадение ли это — что человек с вашей биографией и квалификацией, оказывается в центре сразу нескольких странных событий? Или не совпадение?
В его руках щелкнула ручка. Лейтенант продолжал глядеть на меня в упор, но без нажима. В его глазах не было злобы — только аналитический интерес. Он искал нестыковки в моих ответах. И явно хотел понять — кто сидит перед ним на самом деле.
— Не волнуйтесь, Борисенок. Я здесь не для того, чтобы сажать, я здесь, чтобы досконально разобраться.
— В чем?
Комната снова погрузилась в тишину. За окном брезжил пасмурный свет. Сейчас мне предстояло решить: рассказать ему правду, или пусть лейтенант копает дальше в поисках меня?
Ответа на мой последний вопрос услышать не удалось. Ну тогда нехай роет дальше… А пока мне стало понятно, что этому парню и его руководству удалось сложить кое-какие фактики в небольшой пазл, и сейчас они хотят расширить круг, поэтому будут просеивать все что попадет в им на глаза через очень мелкое ситичко.
Команда «Мухе» была отдана с чёткой формулировкой:
'Цель: Иванихин. Приоритет: наивысший. Взять под самый плотный контроль этого парня. Немедленно! Доклад каждые полчаса, в случае важной информации — немедленно. Маскировка — максимально естественная.
«Принято, позиция в вентканале за решеткой занята».
«Старайся не попадаться ему на глаза, нам не известно пока, в каком объеме они владеют информацией о нас!»
«Принято!»
Сквозь нейроинтерфейс проскользнул короткий ответ «Мухи» — еле слышное тройное биение, означающее «принято, задача понята».
— Благодарю за визит, Константин Витальевич, — прозвучало от Иванихина почти обыденно, но его глаза выдавали — разговор для него был хоть и не из лёгких, но явно не последний.
— Не за что, — прозвучал в ответ мой спокойный голос. — Если появятся ещё вопросы, лучше через Дубинского. Так будет… логичнее.
— Понял, — кивнул лейтенант. — До встречи.
У двери, ведущей в коридор, Иванихин протянул руку для прощального рукопожатия.
Дверь мягко щёлкнула, выпуская меня из 217 кабинета.
В холле, над входными дверями, стеклянный фонарь пропускал уличный свет, серый и вязкий, как подтаявший свинец.
В это время в кабинете на втором этаже Иванихин сидел в кресле, задумчиво перебирая скрепки. На столе лежала личная папка Борисенок, материалы в которой были пока не подшиты, но аккуратно скреплены. Стеклянная пепельница осталась пустой — курить он так и не начал. Наконец, медленно потянулся к телефону, снял трубку и набрал номер с длинным московским префиксом.






