ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он пережил битвы. Переиграл царей. Но теперь ставка — сама эпоха. Артур Найденов, офицер ГРУ, застрявший в жестоком мире хеттов и хурритов, больше не беглец. Он — сила, с которой считаются. Его лагерь превратился в крепость, союзники — в армию, а имя — в легенду. Но древний мир не прощает возвышения чужаков.Когда жребий брошен и стены Митанни дрожат под натиском врагов, остаётся один вопрос: Можно ли спасти будущее, разорвав прошлое?

Я, Найденов Артур Владимирович, выпускник Военной Академии и действующий офицер спецназа ГРУ МО РФ был послан на Западную Украину с целью выявить и наложить метку на секретный объект. Задание выполнил, но во время уничтожения объекта, произошёл квантовый сдвиг, забросивший меня в далёкое прошлое, задолго до нашей эры. Со мной в прошлое попали несколько украинцев — девушка Ада, офицеры СБУ Данила и Андрий, археолог Саленко Виктор. Поняв, что выжить сможем только вместе, мы двинулись на юго-восток. Добрались до изолированной деревушки Халов на юго-западе территории Турции в моём старом времени.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Частокол мы так и не успели закончить, но загоны для скота соорудили и даже запаслись сеном. С середины января начался окот у овец и коз, появился приплод и у ослов. С десяток кобыл тоже должны были родить уже со дня на день. Понимая, что от животных зависит наше дальнейшее существование, целыми днями пропадал в конюшне и овчарне. Берди и Ахбухч вернулись к своей старой профессии пастухов. Весь навоз ребята выносили и складировали недалеко, создавая основу для будущего перегноя. Моча животных тоже не пропадала, по просьбе кожевенника Хамима, её собирали и относили к нему, где он занимался дублением шкур животных.

Саленко несколько раз поднимал вопрос о моем статусе.

— Тебя надо официально признать главой Новгорода, надо установить налоги, негоже тебе самому ловить рыбу или ходить на охоту. Должен развиваться товарообмен, иначе мы не будем развиваться, — настаивал археолог зимними ночами, проводя в нашей избе бо́льшую часть времени. С ним приходили жена и дочь. Святослав и Владислав, освоив азы речи, играли с девочкой, но та пока ещё не научилась говорить.

— Успеется, дай людям обжиться, немного нарасти «мясом», — отклонял предложение украинца провести выборы главы.

— Никто не голодает, зайцев пруд пруди, олени, лоси, косули. Река кишит рыбой, они так сытно раньше не жили, — приводил новые аргументы Саленко, но я оставался непреклонен.

В конце января увеличилось поголовье лошадей, родилось девять живых и один мёртвый жеребёнок. Шулим большую часть времени проводил на охоте, каждый раз возвращаясь с богатой добычей. Именно он принёс Аде шкурку чёрной лисы. После обработки Хамима шкура заиграла всеми цветами, переливаясь чёрными красками.

— Я теперь барыня, — смеялась Ада, накидывая шкуру на плечи.

Первый поход по льду на противоположный берег мы совершили в конце января.

Река оказалась только рукавом Дона: основное русло располагалось на северо-запад в двух часах ходьбы.

— Такая большая? — Шулим от удивления стянул с головы шапку из зайца. Ширина Дона здесь достигала трёхсот метров: дойдя до середины реки, я остановился, подняв руку. Еле заметный дымок поднимался за голыми ветками кустарников на противоположной стороне.

— Может это пар от испарений? — предположил археолог, навязавшийся в этот поход. Сейчас я жалел, что взял его, а не пару воинов. Из него воин никакой, даже годы, прожитые среди хурритов его, не изменили, Саленко оставался пацифистом. Вдвоём с Шулимом, имея всего один лук и десяток стрел, было неразумно идти вперед.

— Мы вернёмся завтра и выясним, кто там, а теперь идём обратно.

Я не собирался нападать на неизвестных, иногда дипломатия даёт больше, чем война. У меня почти два десятка парней без женщин, даже среди них начиналось брожение.