— Он хотел увести нас к тебе, но чёрные вести из Вешикоане заставили его идти туда.
Со слов очевидцев ночного боя, даже объединёнными силами враги не смогли окончательно разбить хурритов и Шативаза пошёл на уловку. Он прислал парламентёра, что выдаст тело убитого Этаби и не станет препятствовать их переселению.
— Мы потеряли больше половины воинов, лошадей. Было убито много женщин, детей, другого выбора не было, мы согласились. — Хуррит замолчал.
— Вы похоронили Этаби на родной земле?
— Это его земля, — Тахарис смахнула слезу. — Первый склеп на этой земле построили для него.
Хурриты проявили недюжинную смекалку: они везли тело Этаби в огромной бочке, залитой молочной сывороткой.
Я посетил склеп своего друга, ставшего мне братом. Его горячность и доверчивость погубила этого величайшего воина. Смерть Этаби провела черту между мной и хурритами: они предпочли остаться там, где упокоился их лидер. Но всё равно я вернулся не один: изъявили желание идти со мной два десятка семей бедняков, половина из которых оказались амореями и сангарами.
За три года, население Новгорода практически полностью перешло на русский язык. Способствовал этому, как ни странно, киммериец Сарга. Он и члены его маленькой общины, быстро сообразили, что, освоив язык, станут ближе ко мне. После моего возвращения с берегов Терека, я, уступив настойчивым просьбам Саленко, провёл выборы. Выбирали главу города и командира над воинами. Ожидаемо выбрали меня, вторая должность тоже светила, но я категорически воспротивился. Близнецы уже требовали отцовского внимания, и я хотел больше времени уделять семье. Число жителей Новгорода перевалило за сотню, многие девочки через год-два могли вступить в брак.
Даже после возвращения с берегов Терека, вопрос переселения за Днепр больше не поднимался. Первая посевная компания прошла успешно, осенью мы собрали хороший урожай. Это год работали как проклятые: появилась водяная мельница, технологию хорошо знали и хурриты, и остальные жители Месопотамии. Причалов построили несколько, чтобы женщины могли стирать и причаливать лодки. С лодками пока получалось плохо — швы пропускали воду, приходилось постоянно вычерпывать воду. Смолу так и не удалось найти, но железную руду, правда, плохого качества, найти удалось.
На противоположной стороне реки, в трёх часах ходьбы находилось огромное болото. Первый кусок руды нашёл Сарга, без его помощи мы даже не знали, что в болоте образуется руда. Оба наших кузнеца признали её плохой, но посредственные железные изделия из неё ковать научились.
На третье лето впервые столкнулись с аборигенами, когда зашли далеко на юг. Память немного притупила воспоминания про колья с черепами, но местные о себе напомнили бесшабашной атакой на наш разведывательный отряд.






