Раздражение вспыхнуло и погасло. Бессмысленно, бесполезно. Что сделано, то сделано, прошлого не изменить.
Теперь ещё одна головная боль — искать тело для Лампы и перемещать его. Сука! Проблема на проблеме, задача за задачей, испытание за испытанием.
— Нужно! — кивнул алхимик. — Если бы я не понял, что это такое, то не смог тебе помочь. А так… Вон смотри, как новенький.
Гордость в голосе, самодовольство, уверенность в своей правоте. В необходимости действий, в их полезности, несмотря на потери.
— Магинский? — прозвучал рядом голос.
Низкий, хриплый, прокуренный, знакомый. Голос воина, командира, друга.
Повернулся. На меня смотрела небритая рожа и курила. Дрозд. Всегда небрит, всегда с флягой, всегда с самокруткой. Вечный, неизменный.
— Я тебе сколько раз говорил, что у нас в лаборатории нельзя курить? — возмутился дядя Стёпа. — Тут стерильные условия!
Голос поднялся на октаву. Брови сошлись на переносице, руки взметнулись в воздух. Театральное возмущение, профессиональная гордость.
— Ой, иди в жопу! — махнул рукой с флягой Дрозд.
Беззаботно, легко, привычно. Старый спор, ритуальный танец. Они проходили через это десятки раз.
— Стерильные, ага… Да у меня во рту чище, чем тут.
Ухмылка растянула потрескавшиеся губы. Дрозд обвёл взглядом лабораторию. Столы с инструментами, колбы с жидкостями, пятна на полу, кровища, куски монстров рядом — не самое чистое место.
— Так ты спирт постоянно пьёшь! — повысил голос рыженький. — Ещё и труп ходячий…
Щёки алхимика покраснели, жилка на виске запульсировала. Руки сжались в кулаки, и настоящее раздражение прорвалось сквозь показное.
— Охренеть! — глаза мужика расширились. — У тебя рука чёрная…
Взгляд Дрозда упал на мою конечность. Челюсть отвисла, сигарета застыла в воздухе. Абсолютное изумление.
— Что? — я поднял бровь.
Непонимание, замешательство. О чём он? Какая рука? Почему чёрная?
Посмотрел… Я по пояс голый. Смуглая кожа торса, мышцы живота, шрамы на плече. И… От плеча у меня… Твою мать! Рука. Чужая, чёрная, как смоль, как уголь, как самая тёмная ночь.
Засранец мне пришил руку Тарима! Шок пронзил тело. Мышцы напряглись, дыхание сбилось. Это не моя рука, а конечность монстра. Я думал, мы обсудим, рассмотрим варианты, хотя бы я буду в сознании.
— Филигранная работа! — гордо встал и заявил дядя Стёпа.
Грудь выпятилась, подбородок поднялся, руки упёрлись в бока. Как ребёнок, хвастающийся новой поделкой. Гордость, самодовольство, торжество.
— Ты себе только руку или ещё чего нового пришил? — подкинул мне Дрозд.
Взгляд капитана скользнул ниже пояса, ухмылка стала шире. Типичный солдатский юмор.
Ничего не ответил, смотрел на новую конечность, изучал, анализировал, принимал реальность.
Моя «старая» рука валялась рядом. Бледная, безжизненная.






