В общем, используй только при крайней необходимости.
Взвесил бутылку в руке — тяжелее, чем кажется. Тёмное стекло холодило ладонь. Такая маленькая вещь, но может спасти жизнь… или отнять её.
— Понял.
Спрятал зелье в пространственное кольцо. Надеюсь, не пригодится. Но лучше иметь и не использовать, чем оказаться в форме медведя без возможности вернуться.
— Пока тебя не будет, я разработаю зелье от отравления Злом, у меня есть кровь — моя и Жоры, твоей… — облизнулся он. — Матери, Казимира. Думается мне, что это не первый и не последний случай. Блондинки нет, так что работы будет больше. Мы в шаге от эталонки пятого ранга. Займусь ей, монстры попёрли — теперь проще.
Его глаза загорелись при упоминании работы.
— Хорошо, — ответил я.
— Забирай своего идиота и вали! И только попробуй сдохнуть… или чего-то лишиться. Я больше ничего тебе пришивать не буду!
Слова прозвучали грубо, но в них слышалась забота. Своеобразная, извращённая, но забота. По-своему дядя Стёпа волнуется.
— И я буду скучать, — улыбнулся.
Лёгкая ирония — единственная эмоция, которую могу себе позволить показать. Всё остальное нужно спрятать глубоко внутри. Лидер не демонстрирует слабость.
Ам стоял рядом, переводя взгляд с меня на алхимика. В глазах подростка читалось нетерпение. Он жаждал уйти, начать новое приключение. Кивнул пареньку, и он просиял. Одно движение, и лысый уже у двери, готовый следовать за мной хоть на край света.
Направился из лаборатории. Прошёл мимо разбитой двери, через коридор к выходу из здания. Шаги уверенные, размеренные, спина прямая, голова поднята.
В пути должно быть время для моих экспериментов. Нужно научиться контролировать трансформацию, понять её пределы, возможности, ограничения, превратить случайность в оружие.
Ам со мной. Идёт следом, словно тень, — неотступно, преданно. Его лысая голова блестела в лучах солнца.
Шёл к особняку и думал. О руке, о медведе, о турках, о Зейнаб, о будущем. Меня приветствовали, и я на рефлексах кивал. Солдаты, слуги — все склоняют головы, выказывают уважение.
Лысый тоже повторял за мной. Каждый мой кивок дублировал, каждый жест копировал. Учится, впитывает, становится больше похожим на человека… и на меня.
И вот я зашёл домой. Знакомые стены, знакомые запахи — дерево, кожа, металл. Безопасность, порядок, контроль.
— Господин! — резко появился рядом Жора.
Слуга материализовался словно из воздуха — бесшумно, внезапно. Всегда так делает.
— Твою мать! — подпрыгнул Ам.
Подросток отскочил в сторону, едва не упав. Глаза расширились от испуга, рука инстинктивно дёрнулась.
— Не ругайся! — дал ему затрещину.
Лёгкий удар по затылку — воспитательный момент. Нельзя позволять ему вести себя, как дикарь, особенно дома.
Ам потёр затылок, насупился, но спорить не стал. Принял наказание как должное.






