Белёсые, полупрозрачные фигуры клубились, переплетались, тянулись к нам. Глаза — пустые провалы, полные голода и ярости. Рты — беззвучно кричащие, жаждущие жизни, которой у них больше нет.
В прошлый раз мы сбежали, а сейчас бежать некуда. Да и не собирался я, не за этим пришёл.
Сосредоточился на своей душе. Ну, понеслась. Коснулся её и тут же выпустил силу. Яркая вспышка и попытка всех затянуть в свой диск в пространственном кольце.
Мысленно представил, как открывается невидимая воронка, втягивающая духов в артефакт, почувствовал сопротивление. Духи боролись, не желая быть пойманными.
Хотел бы я сказать, что у меня получилось. Очень. Всё-таки требовался мой подход с постепенным освоением навыка: начинать с малого, оттачивать технику, наращивать силу. Но нет, Тимучин со своей монгольской прямотой бросил меня сразу в самую гущу.
Чего нет, того нет. Это волна остановилась? Хан что-то ещё крикнул, и из неё выделились несколько особенно светящихся духов, которые тут же бросились на меня.
Сука! Моей силы души не хватало, чтобы их всех подчинить. Они были слишком сильны, слишком яростны, слишком… целеустремлённы. И сейчас все атаковали одновременно.
Почувствовал, как душа напрягается до предела. Ещё немного, и она надорвётся, не выдержав натиска. Перед глазами поплыли красные пятна, в ушах зазвенело. Ещё мгновение, и…
А? Диск в груди шевельнулся. Не просто шевельнулся. Он словно ожил, запульсировал.
Вспышка — ослепительная, невыносимо яркая. Она заполнила всё вокруг, стирая границы реальности. В этом свете духи словно застыли, потеряли способность двигаться, атаковать. Время остановилось, мгновение растянулось в вечность. А потом… Почувствовал, как меня дёргают за плечо.
— Русский! Русский! — кто-то звал. — Ты живой?
Голос Тимучина пробивался сквозь звон в ушах. Настойчивый, встревоженный, но с нотками… гордости?
— А? — открыл глаза.
Я на земле, рядом хан, и… духов нет. Просто пустое капище. Черепа, кости, древние камни. и ни следа призрачного облака, которое атаковало нас мгновение назад.
— Старик! — кашлянул, пытаясь сесть. Каждая мышца болела, словно после тяжелейшей тренировки. — Какого хрена?
— Я призвал своё войско и выделил тебе своих самых лучших генералов, самых достойных, — спокойно ответил мужик.
Его лицо выражало смесь удовлетворения и гордости. Он говорил, словно учитель, чей ученик превзошёл ожидания.
— А то, что они меня чуть не убили и почти захватили тело, тебя не смутило? — начал подниматься, опираясь на локти.
— Ну, не схватили же! — улыбнулся он. — Да и уверен я был в тебе.
«Мне бы твою уверенность…» — хмыкнул про себя. Мелькнула мысль на задворке сознания, что это и был его план.






