ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Троюродная бабка дала дуба, а на моей руке появилась странная татуировка. Я начал видеть невероятные вещи, не имеющие ничего общего с реальностью. Домовые, лешие, кикиморы, ведьмы, волколаки, упыри и навьи – малая часть того, с чем мне пришлось столкнуться. Теперь я могу ходить по кромке – границе между миром живых и мёртвых. А ещё, где-то там прячется могущественный враг, который повинен в смерти моей жены. Вот с неё – этой самой смерти, всё и началось...

— Ну, Каркуша, бестия пернатая, удружила, нечего сказать, — выругался я, оглядывая местность, куда наша троица вывалилась из открытого портала, созданного вороной. Судя по ощущениям, в реальный мир мы не вернулись, а оказались, на другом конце Кромки. — натужно выкрикнула птица и тяжело опустилась на моё плечо. — Нечего прикидываться, — проворчал недовольно, — Ты свои силы практически не расходовала, из меня тянула, поэтому не изображай тут мученицу. — возмущенно воскликнула Каркуша и взмыла в воздух, заехав крылом мне по носу. — закрутил лобастой башкой Фрол.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ага, правильно, а то такими темпами пернатая бестия волколаку череп продырявить может.

Я отсюда видел, что там образовался пятачок выдранной шерсти с разодранной плотью.

Надеюсь, ворона не стала жрать эту гадость. Хотя, судя по довольной физиономии Каркуши, именно это она и сделала.

Укоризненно посмотрел на птицу.

— Кар! — взмахнула она крыльями.

— Ещё скажи, что я тебя дома не кормлю?

— Кар! Кар! Кар! — завопила эта наглая птица, соглашаясь со мной, мол — да, не кормишь, обижаешь и держишь в чёрном теле.

Погрозил кулаком, и перевёл взгляд на верховного волколака, точнее — мертвого верховного волколака, обитающего на Кромке.

Нежитью обозвать Ратмира язык не поворачивался.

— Кром-меш-ник, — протяжно, с небольшой запинкой, раздался в голове голос оборотня.

Вздрогнул от неожиданности, хотя и предполагал нечто подобное.

— Ратмир, — склонил голову в приветствии.

Фрол с Миколой быстро смекнули, что Верховный волколак каким-то чудом обрёл разум и бухнулись на колени, отбивая поклоны.

Ещё бы, перед ними стоял легендарный Ратмир, оборотень — о котором ходили легенды, оборотень — который погиб много веков назад. Первый и самый могущественный… и неважно, что не берендей. Последнее сейчас не имело значения.

Распри — распрями, но перед общей угрозой оборотни всегда объединялись вместе, невзирая на принадлежность к разным видам.

Оборотень мазнул по ним взглядом и вернул внимание мне.

— Тяжело. Мысли путаются, — мысленно произнёс он.

Ратмир не просил, лишь констатировал факт, впиваясь в меня ярко-красными, налитыми кровью глазами.

Для Верховного волколака просить помощи, тем более у человека, не пристало. Выказывать подобную слабость для него унизительно.

Тьфу!

А бегать безумной тварью по Кромке и выть на луну или что-тут вместо неё — это так, в порядке вещей?

Да уж ладно, я не гордый, к тому же, свой интерес в данном случае у меня тоже имеется, поэтому приступим…

— Потерпи немного. Сейчас перестанут путаться.

Я без страха шагнул вперёд и положил руку на макушку волколака. Руна начала гореть огнём, и я стиснул зубы.

Ратмир зарычал, не сумев подавить звериную сущность, видимо ему тоже было больно.

Стая недовольно заворчала, чувствуя, что происходит что-то необычное.

Оборотни злились. Буквально перед их носом находились три больших куска мяса: живых, теплых, сочных, но недоступных.

Волколаки держались из последних сил, пытаясь выполнить приказ вожака и не сорваться, но похоже терпение у них подходило к концу.

Я же лечил Ратмира, лечил как мог, как умел. Это было сложно. Привести в норму население деревни, пострадавшее от Лихоманок оказалось в разы проще, чем полностью вернуть разум волколаку, залечить все его раны и выровнять энергетические контуры, отвечающие за оборот.