ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он был первым игроком и может стать последним Архитектором. Он оказался в другом мире и сменил серп на Отца Всех Мечей. Он косит чужие жизни, как колосья в поле, и собирает свою кровавую жатву. Он - травник.

— Это просто охренеть, как серьезно. И шестерых вас не хватит, чтобы запихнуть меня в тот портал. — Вообще-то, нас пятеро, — сказал Такеши. — Ну так вы еще кого-нибудь позовите, — сказал я. — И все равно ни черта у вас не получится. Я расценю это, как угрозу и буду отчаянно сопротивляться. Я не люблю незнакомых людей, я не люблю незнакомые миры, я не люблю драться с незнакомыми людьми в незнакомых мирах. А Магистра я вообще четыре раза не люблю, он в свое время открыто настаивал на моей ликвидации, утверждая, что я им тут весь баланс могу поломать. Это на фоне физрука-то, который к тому времени уже отметился разрушением планет, Бордена, быстрее всех ставшего топом номер один общесистемного рейтинга, и Виталика, способного системный код левой рукой на коленке переписывать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ну, и еще Оберон, Повелитель Хаоса, Первый Игрок и Последний Архитектор, вечная блуждающая переменная. Да, он был хорек, он постоянно где-то скрывался и злоумышлял, но без него вселенная стала бы беднее.

Есть личности, потеря которых делает мир меньше.

И в один день мы потеряли сразу троих.

— Иными словами, мы впухли, — подытожил архимаг. — Потому что в единственном нашем плане, на мой вкус, слишком много «если». Если Кевин сумеет найти проход в мир Дщери. Если она согласится нам помочь. Если у нее получится открыть проход в мир-чертову ловушку… И если они еще живы.

— Не паникуй, — сказал Такеши. — Вполне рабочая ситуация.

Я посмотрел на календарь и добавил:

— Обычная среда.

Эпилог 2 Дщерь

Я проводила Морри до школьного автобуса, помахала ей вслед и еще некоторое время стояла, наблюдая за тем, как она уезжает. Я знала, что все это время она тоже смотрит на меня, такой уж у нас сложился ритуал, повторяемый каждое утро.

Когда автобус скрылся за поворотом, я вернулась в дом, чтобы позавтракать перед службой. На подъездной дорожке стояла моя машина — белый «шевроле тахо» с эмблемой шерифа округа Харрис на борту.

Пока я варила кофе, застрявший в телевизоре диктор рассказывал об очередных беспорядках на территории Британских Штатов Америки и растущем там напряжении, но мне, честно говоря, не было никакого дела до того, что происходит по ту сторону границы.

Я бросила в кофе две ложки сахара, достала из тостера хлеб и уже окунала нож в джем, чтобы соорудить себе бутерброды, как в дверь постучали.

— Открыто! — крикнула я, и не было никаких шансов, что визитер меня не услышал, но в дверь постучали еще раз, и это было странно. Местные знают, что дверь моего дома запирается только на ночь или когда меня нет внутри.

Еще местные знают, что это дом шерифа, а в доме напротив живет злобный помощник шерифа Кларк, у которого есть ружье.

Чтобы прояснить ситуацию, я подошла к окну и увидела только удаляющуюся спину курьера в яркой куртке, и это тоже было странно, потому что я не заметила на улице чужих машин.

К тому же, я сто лет ничего не заказывала. Должно быть, Морри опять добралась до моей кредитки и накупила себе очередной детской дряни через интернет. Обещая себе серьезно поговорить с дочерью, я вышла на крыльцо и увидела у себя под дверью огромный букет красных роз.

В букет была вставлена записка на дорогой пергаментной бумаге с тиснением.

«„Вот черт“, — сказала она», — гласила надпись, набранная вычурным готическим шрифтом.

— Вот черт, — сказала я.