— сжал кулаки герцог, — А ну молчать! — процедил он сквозь зубы, — Ты же знаешь…
— А еще, у меня для тебя стих. — не обращал на него никакого внимания Георгий, — Светлой системе всё нипочём, выжрет говна — и лицо кирпичом. Правда в оригинале там совсем не лицо, но ты понял, — он укоризненно посмотрел на меня, а я лишь развел руками. Ну а что сказать по этому поводу? Я как бы не поэт, что первое пришло в голову, то и написал.
Герцог тем временем стоял и смотрел куда-то в пустоту перед собой, а его лицо стремительно менялось. Если поначалу он был красный как рак, то теперь на лице появилась нездоровая бледность…
— Нет… — замотал он головой, — Нет… Я не буду, — испуганно залепетал Аксаков-старший, но вдруг на его лице появилась ухмылка, — Правда? Ну так давай, мне плевать, — оскалился он и взгляд его снова стал осмысленным. Он посмотрел на сына, подмигнул его, и в следующий момент завалился на спину, потеряв сознание.
Я сразу бросился к нему, но пальцы так и не смогли нащупать пульс.
— Вова! — прорычал граф, — Зачем? Ты же знал, что он или убьет нас после такого, или сам умрет!
— Знал, — пожал я плечами, — Навык сработал, всё хорошо. А теперь неси топор. Вон, на стене висит…






