Паучьи лапы стали разрывать его кожу, иголками втыкаясь внутрь. И каждый такой прокол начинал пульсировать острой болью. Горло не отзывалось, хоть гоблиненок и пытался кричать.
Еще через мгновение паучки начали проникать внутрь, зарываться внутрь ран. Один. Второй. Третий.
Ааааааааа! — мысленно кричал Зур'дах.
Тело гоблиненка выгнуло дугой от боли.
Сотни паучков начали зарываться внутрь его тела, шевелясь там противными комками вспыхивающей боли. В какой-то момент сотни этих вспышек боли слились в одну большую пульсирующую БОЛЬ.
Тело стало сплошной открытой раной, в которой нагло хозяйничали мерзкие насекомые. Такой боли Зур'дах еще никогда не испытывал.
Сознание горело, глаза горели, рот горел, глотка горела, а через рот внутрь продолжали проникать паучки. Теперь он не мог кричать и задыхался. Мгновение за мгновением, которые складывались в бесконечный нерв боли, проходящий сквозь всё тело. Но хоть во рту копошились пауки, разрывая всё тело изнутри и заполняя всю пустоту — удушье не приходило.
Тело Зур'даха переделывали изнутри: перекраивали, разрывали и сшивали обратно. Гоблиненок менялся навсегда.
Последнее, что они изменили, были глаза. Они разорвали его глаза и поселились там, как в гнезде.
Зур'даха окончательно накрыла тьма. Тьма, которую он так долго ждал, потому что она принесла блаженную прохладу и облегчение боли.
Всё закончилось. Он выжил.
* * *
— Почему он не просыпается? — обеспокоенно спросила Айра. Мальчишку более пяти часов лихорадило: жар был настолько сильным, что она несколько раз бегала за водой и остужала как могла его тело.
— Поглощение происходит не за секунду. Тело ведь меняется — становится сильнее, быстрее, не говоря уже о том, что Кровь должна приживиться в нем. Раз он жив — значит, борется, это хороший знак, — ответил Ксорх.
Впрочем, когда он встал пройтись мысли у него были противоположные сказанному. Такое долгое Поглощение никогда не заканчивается хорошо, а значит….Мальчишка медленно, но верно погибал. В любом случае, он обязан дождаться конца, потому что если Кровь насекомого захватит тело он вынужден убить мальчишку. Айра с этим сама не справится.
Поглощение действительно шло очень долго. Дольше любого из тех, на которых присутствовал Ксорх. Охотник успел даже уснуть.
— Ксорх!
Голос Айры вырвал Ксорха из приятного непродолжительного сна. Он подскочил, ухватившись за копье. Женщина указывала на сына.
Тот выпрямился и непонимающе оглядывался вокруг.
Увидев его глаза, — Ксорх вскинул копье. На всякий случай. Конечно, он прекрасно знал, что такое Сила Крови, заставляющая вспыхивать глаза, но тут было нечто другое. Глаза были полностью черные.
— Ты чего? — Увидев его жест, Айра заслонила собой сына.
— Не нравятся мне его глаза, — прищурился Ксорх, поднимая копье.
— Он.






