Не задавая вопросов он пошел к мазям и лекарствам Айры и начал в них копаться, принюхиваться и что-то откладывать в сторону. И, похоже, он знал назначение каждой мази и порошка.
Зур'дах с волнением смотрел на его уверенные движения и это внушало ему надежду, что старик знает как исправить… это.
Драмар, тем временем, взял пару пучков трав, поджег их в углях и начал окуривать травами лицо Айры. После смешал несколько порошков воедино и получившейся смесью покрыл лицо женщины, практически полностью засыпав раны. На этом он не закончил, и, найдя три маленьких бутылочки, влил их содержимое в рот Айре.
Мама, не просыпаясь, закашлялась и Зур'дах было дернулся к ней, но Драмар жестом остановил его.
— Не трогай ее, и так ей худо.
— И что теперь с ней? С вот этим… — гоблиненок показал на лицо.
— Об этом нечего и говорить, сейчас она борется просто за свою жизнь. — Эти твари, жгучки, — Дармар говорил о личинках, — очень ядовиты, и часть яда чудом вышла. Но остатки яда….все еще влияют. Так что нужны более сильные лекарства.
— Я буду сидеть с ней, а вот для тебя есть задание…
Зур'дах встал, готовый сделать что велят, лишь бы помочь хоть как-то маме.
— Сбегай к знахарке, знаешь где она живет?
Гоблиненок отрицательно качнул головой.
Старик минуту объяснял куда ему идти, а потом продиктовал мальчику список из трав и снадобий, которые были необходимы для лечения Айры. А после заставил его еще несколько раз повторить всё продиктованное, пока не убедился, что тот ничего не путает.
— Скажешь старухе, что от старого Драмара, и что я рассчитаюсь позже, понял?
— Да.
— Тогда беги. Время не ждет.
Старик тем временем уже смешивал новую примочку для его матери, а Зур'дах выбежал наружу, торопясь поскорее выполнить поручение. Теперь он не так сильно тревожился за маму, потому что с ней сидел Драмар.
В лицо гоблиненку ударил холодный воздух — это значило, что наступила пещерная ночь. Растения, мох, бутоны — распускались и начинали выделять вокруг себя легкий фосфоресцирующий свет. Звуки бурной жизни племени стихали, хоть часть гоблинов и продолжали заниматься своими делами, просто менее активно.
Но несмотря на это, внутри Зур'дах кипела злость и отчаяние. Он понимал, что лицо матери скорее всего не вернуть. Лицо теперь было страшное и жуткое — и на него больно было смотреть. Но хуже всего, что Драмар не был уверен, что мама выживет. Это было самым страшным.
Половину дороги он то шел, то бежал как в трансе, ноги инстинктивно огибали жилища гоблинов, петляя по протоптанным дорожкам. Только иногда Зур'дах менял направление, и после объяснений Драмара найти жилище знахарки труда не составило. Жила она за кругом изгоев, на самом краю, возле старой стоянки ездовых ящеров.






