Сейчас я вместе с Вадимом занимался тем, чем по идее должен был заниматься ещё вчера, но неожиданный приказ Нечаева отодвинул это дело. Так что Вадим проверял документы, делал какие-то крайне необходимые копии, ставил печати и передавал мне бумаги на подпись. Ну а я подписывал. Так и проходил день.
Платонов вернулся в управление уже после трёх часов дня. С таким видом, будто искал себе жертву. Глаза начальника прошлись по залу и моментально впились в сидящего на своём месте Нечаева.
В тот момент я думал, что его начнут распекать прямо тут, при всех, дабы устроить показательную казнь. Ошибся. Похоже, Иван Сергеевич оказался не из тех людей, которые любят прилюдно устраивать разносы своим подчинённым.
— Нечаев! Ко мне в кабинет!
— Да, Иван Сергеевич, — отозвался Виктор и с обречённым видом направился вслед за начальством.
Зал управления снова погрузился в тишину. Я даже повернулся на стуле, ожидая услышать вопли, доносящиеся из-за двери платоновского кабинета, но… нет. Ничего такого. Так что, может быть, Нечаев зря боялся?
Когда тридцать минут спустя дверь открылась и он вышел наружу, то выглядел так, словно побывал один на один с медведем. И тот всячески мучил и унижал его. Причём исключительно морально и психологически.
Глаза Платонова снова прошлись по залу и буквально вцепились в меня.
— Измайлов! Ко мне в кабинет.
— Удачи вам, ваше благородие, — тихо шепнул мне Вадим.
Кивнув в знак благодарности, я направился к начальству.
— Дверь закрой, — приказал Платонов и указал на кресло перед своим столом, просматривая какой-то документ. — Садись.
Я сел. Молчу. Жду, что последует дальше.
— Измайлов, ты знаешь, зачем я тебя вызвал? — спросил он, вновь переводя взгляд на меня.
— Без понятия, если честно, Иван Сергеевич.
— Нечаев уже своё получил за вчерашнее. Теперь твоя очередь.
Так. А я тут причём? Это же Виктор всеми правдами и неправдами пытался заполучить себе это дело, а не я. Мне этот вызов вообще был не нужен. Только время и нервы потратил.
Примерно такие мысли я и озвучил Платонову. В более… дипломатических формулировках, разумеется.
— А с чего ты взял, что твоё участие во вчерашнем фарсе меня вообще волнует, Измайлов? — сухо поинтересовался Платонов.






