Потом медленно покраснел, явно от ярости. Папка в его руках дрогнула.
— Вы… вы вообще понимаете, что сейчас сделали? — спросил он срывающимся от ярости голосом.
— Говорил с задержанным? — предположил я.
— Это вопиющее, чудовищное нарушение! Вы ввели моего подзащитного в заблуждение…
— Я ни во что его не вводил, — пожал я плечами.
— Если что, то я могу это подтвердить, — раздался из-за плеча голос Леонида. — Его благородие ни разу не сказал, что он является защитником задержанного, и…
— ВЫ ВООБЩЕ ЗАМОЛЧИТЕ! — рявкнул адвокат, резко повернувшись ко мне. — Неважно, представились вы его защитником или нет. Вы ввели моего клиента в заблуждение!
Он шагнул ближе, почти упёрся в меня взглядом.
— Всё, что он сказал до моего появления несущественно, — чуть ли не цедя каждое слово сквозь зубы, прошипел адвокат. — Любое слово. Малейший намёк. Я это зафиксирую и подам жалобу — в прокуратуру, в ваш департамент, куда угодно. Вы превысили полномочия.
— Ну, — развёл я руками. — Значит, подадите жалобу.
Адвокат резко повернулся к задержанному.
— Вы больше ни слова не говорите. Вообще. Ни при каких обстоятельствах. Всё, что было сказано до этого момента, вы отрицаете. Поняли?
Он снова посмотрел на меня, уже спокойно, но с ледяной яростью.
— А вы сейчас выйдете отсюда. И если хоть одна строчка из этого «разговора» появится в материалах дела, то клянусь — я вашу карьеру в пепел превращу!
— Да, это будет ужасно, — не стал я спорить, после чего встал со стула и вышел из кабинета, обратившись к Леониду. — Вы адрес слышали?
— Конечно, — с явным весельем в голосе ответил тот. — Уже передал своим ребятам.
После чего протянул мне руку.
— На тот случай, если больше не увидимся, приятно было с вами познакомиться.
— Это как понимать?
— Так Василий Воробьёв же, — хмыкнул он с таким видом, словно это имя мне что-то должно было сказать. А когда понял, что я не уловил смысла, быстро пояснил, — Известный защитник богатых детишек. Нет? Не слышали?
— Впервые, если честно, — пожал я плечами. — Я в городе недавно.
— Ну, удачи вам тогда, — фыркнул следователь.
Как это ни странно, но назад в управление я возвращался, не особо переживая насчёт случившегося. Если убийцу поймают — хорошо. Если нет, то… ну, что я могу тут сделать? Уж лучше прослыть несколько необычным младшим прокурором из УОР, чем демонстрировать, что я абсолютно ничего не смыслю во всех этих делах. Так что пусть ругают за первое, не за второе.
— Измайлов! Ко мне в кабинет! Живо!
А я ведь даже дойти до своего стола не успел, когда в управление приехал Платонов. Он стоял у двери и сверлил меня гневным взглядом. Разумеется, почувствовав запах крови, почти все в отделе тут же повернулись в мою сторону.
— Скажи мне, Измайлов, — начал Платонов, когда я зашёл к нему и закрыл за собой дверь.






