ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

2157 год. Космос. Старый инженер соглашается на криосон, но просыпается не в будущем, а… в теле погибшего советского солдата в 1981 году. Вместе с ним в этот мир приходят технологии, интеллект и задачи, от которых зависит не только его жизнь, но и баланс сил на планете. Под маской радиста-разведчика — ум, способный лечить, взламывать, уничтожать и создавать. Его путь — это любовь, боль, сапоги из настоящей кожи и шпионские игры против самых тёмных сил. Он был просто человеком. Теперь он — перекрёсток эпох, носитель иной воли. СССР, тайные спецотделы, дроны в облике мух и птиц, инопланетная логика и пылающее сердце земной женщины — всё сойдётся в одну линию. И назад уже никто не вернётся.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А_З_К Беглый в Гаване 4

Глава 1

Машины шли колонной по узкой дороге, залитой теплом и запахом влажных тропиков. Фары отражались в лужах, оставшихся после вечернего ливня, и длинными лентами света скользили по стволам пальм. Ветер доносил солоноватый запах моря и тонкий аромат цветущего жасмина. На воротах стояли солдаты в выгоревшей форме с красными нарукавными повязками. Один из них отдал честь, другой поднял шлагбаум.

Фары ослепили бронзового льва у входа в резиденцию. Машина остановилась. Генерал вышел первым, чуть поправив рубашку. Я последовал за ним. Кубинский офицер, по-испански безупречно вежливый, пригласил нас пройти.

Резиденция была старым колониальным зданием с толстыми стенами и прохладой внутри. Мозаичный пол, запах сигар, тяжёлый, но почему-то уютный. У дальней стены стоял огромный глобус с выцветшей Атлантикой, на нём — флажки, на булавках. За ним, у окна, стоял Фидель. Белая рубашка навыпуск, без ремня, волосы чуть растрепаны, в руках — сигара. Улыбнулся широко, тепло, будто встречал старых друзей, хотя каждый знал цену этим улыбкам.

— Рад видеть вас, команданте Измайлов, — сказал он, по привычке ударяя ладонью по плечу генерала. — И вас, доктор Борисенок. Или все-таки инженер?

Я ответил уклончиво. Он рассмеялся, показал на кресла у длинного стола, покрытого зелёным сукном. На нём лежала карта с отметками аэродромов. На полях — цифры, написанные от руки карандашом.

— Видел ваши птички, — кивнул он в сторону неба, где недавно исчезли С-5. — Красивые машины. И груз у них красивый. Шесть самолетов, шестьдесят миллиардов. Американцы щедро платят за свои страхи.

Генерал не спешил садиться. Он достал из внутреннего кармана блокнот, положил на стол, медленно развернул.

— Так, как я и говорил, товарищ Фидель. Мы делим не награбленное, а возвращенное. Семнадцать по суду — никаких претензий у нас на них нет. Три за фильм — пополам. Остальные сорок — в полное наше распоряжение, для тех проектов, о которых нельзя говорить вслух.

Фидель взял карандаш, подвинул себе карту, нарисовал три круга и провел линии между ними.

— Вы сделали разумное предложение, — заметил он. — Пусть так и будет. Согласен.

Генерал молча кивнул.

Фидель поднял глаза, затянулся, и в комнате повис голубой дым.

— Но есть условие. Все переводы должны идти под контролем людей, которым я доверяю. Мы не позволим, чтобы хоть один цент ушел к врагам революции.

Я почувствовал, как взгляд генерала метнулся ко мне, и добавил:

— Товарищ Фидель, считаю правильным, когда мы не знаем движение ваших сумм, и наоборот…

Фидель выслушал меня внимательно, глядя сквозь дым, словно через фильтр времени.

— Вы, русские, странные люди, — сказал он негромко. — Строите социализм, как шахматную партию, но фигуры у вас золотые.