ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Покушение, интриги и самое главное, не слишком понятно, кому же мог помешать молодой император. А проблемы нарастают, как снежный ком, и их нужно решать, потому что от этого зависит не только будущее страны, но и собственная жизнь, а табакерка в кармане не даёт об этом забыть и расслабиться.

Подпоручик Андрей Глинский вышел из дома Петра Толстого на крыльцо и глубоко вдохнул колючий морозный воздух. В комнате, где проходило собрание офицерского кружка, было накурено так, что он даже несколько раз закашлялся. Но это позволило сказаться ему больным и уйти с собрания пораньше. Всё равно ничего важного больше никто не скажет, так что он ничего не пропустит. Как ни странно, но тот арест, когда господ офицеров повязали полицейские вместе с бандитами, повысил реноме Глинского. Ну а как же, его больше всех в допросную таскали, всё пытались что-то выспросить…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

С ним-то шанс разговорить Маркова повыше будет.

— Возможно, нам сегодня удастся что-нибудь узнать, — ответил я ему, и мы вошли в здание, занимаемое Московским отделением Службы Безопасности.

— Кислицын! — крикнул Щедров, и перед нами сразу же вырос дюжий гвардеец. — Маркова в дознавательскую. Только не говори, кто приехал на него посмотреть.

— Слушаюсь, — гаркнул гвардеец и побежал куда-то в сторону. Наверное, где-то там находились казематы, где томились безвинные заключённые. Конечно, они были безвинные. Кого ещё эти отрыжки Тайной канцелярии и будущей гэбни могли сюда волочь?

Мы с Щедровым прошли в дознавательскую. Лебедев с Розиным и Бобров встали возле двери, а мы с Климом вошли внутрь.

— Зачем тебе, Клим Олегович, понадобился полицейский следователь? — спросил я, садясь на стул так, чтобы как можно дольше оставаться в тени.

— Как выяснилось, нам не хватает некоторых навыков, — мрачно заявил Щедров. — Может быть, мы не те вопросы задаём, не знаю. Марков же флигель у одной генеральской вдовы снимал, когда в Москву приехал. Но она ничего подозрительного не видела. И в гости к нему никто не приходил, и сам он вёл себя очень тихо, — Щедров махнул рукой. — Хочу полицейского к ней отправить, может быть, что-то удастся выяснить.

— Вообще-то, когда офицер, находящийся в отпуске, ведёт себя тихо, это уже подозрительно, — я скривился. — Вы флигель этот осматривали?

— Конечно, — Щедров удивлённо посмотрел на меня. — Такое ощущение у меня сложилось, что и не жил там Марков. Что даже ночевал где-то в другом месте. Я, если честно, не понимаю…

Дверь в дознавательскую распахнулась, и на пороге застыл Кислицын с перекошенным лицом.

— Там… там… — он замер на мгновение, собираясь с мыслями, а потом выпрямился. — Преставился Марков. Вены себе вскрыл. Камень из стены выломал и…

— Что? — я почувствовал, как перед глазами начинает мелькать красная пелена. — Что он сделал? И как часто у вас арестованные с собой кончают? Вы что же, совсем не смотрите, что у вас заключённые творят⁈ — заорал я на Щедрова. Клим, побледневший так, что это было даже в полутьме дознавательской видно, пытался как-то оправдываться, но я его не слушал. — Какого чёрта здесь происходит⁈ Сегодня вечером полный доклад о том, что произошло и почему, мать вашу!

Я стремительно вышел из дознавательской. Что это, случайность? Марков действительно оказался сумасшедшим? Или ему кто-то помог уйти, чтобы он так и не открыл рта? Но тогда получается, у Щедрова завелись крысы. Как же мне не хватает здесь не только ширинок, но и камер! Так, Саша, спокойно, никому не станет легче, если ты сейчас начнёшь срываться на всех подряд.

— Ваше величество, — на улице меня ждал Раевский. Он выглядел явно растерянным и не знал, с чего начать доклад.