Когда они вышли из третьих ворот и могли уже вздохнуть спокойно, Николай Михайлович задумчиво посмотрел на князя и тихо произнёс:
— Сдаётся мне, Роман Иванович, что валиде-султан вовсе не драгоценности, присланные его величеством Александром Павловичем, имела в виду, когда говорила про подарок.
— Не говорите глупостей, Николай Михайлович, — Багратион почувствовал, как его лицо заливает краска, и, наверное, впервые порадовался тому, что кожа у него довольно смуглая и этот румянец не слишком заметен.
— Ну что вы, Роман Иванович, какие же это глу…
Он резко замолчал, не договорив, потому что в этот момент дверь одного из зданий, мимо которого они шли, распахнулась, и оттуда вышел молодой человек. Это был офицер армии Наполеона, на что весьма красноречиво указывал его мундир. Увидев иностранцев, он широко улыбнулся и направился прямо к ним.
— Орас Франсуа Бастьен Себастьяни де Ла Порта к вашим услугам, господа, — он поклонился, насмешливо глядя на опешивших иностранцев.
— Князь Багратион, — опомнившись, ответил Роман.
— Николай Карамзин, — процедил Николай Михайлович, неприязненно глядя на француза.
— Вам позволили прогуляться по Топкапы? — спросил Себастьяни, довольно нагло разглядывая Багратиона. На Карамзина он вообще не смотрел, словно его здесь не было. — Или вы ожидаете аудиенции султана Селима? Можете не ждать, — он махнул рукой. — Вряд ли султан кого-то сегодня примет. Заседание дивана затянулось, и не известно, когда оно закончится. А ведь вопрос там только один — модернизация армии. Меня пригласили помочь, и я с радостью согласился.
— Я рад за вас, месье, — процедил Багратион. В голове лихорадочно метались мысли, и ни одна из них не была радостной. Похоже, Александр Павлович очень зря сделал ставку на него и это странное свидание. Вон, Наполеон не страдает излишним романтизмом, и его генерал уже вовсю «помогает» султану армию переделывать. — Прошу нас простить, но дела не ждут.
Они вышли из дворцового комплекса и направились в посольство, сообщить Италинскому, что они уезжают. А Багратион одновременно с этим думал, как именно он расскажет императору, что провалил миссию, не добившись у матери султана ни слова поддержки.
* * *
Сперанский отложил перо и потёр глаза. Время ещё только приближалось к обеду, а он уже начал уставать, скрупулёзно один за одним разбирая законы, приказы и указы, иной раз ужасаясь, насколько они противоречат друг другу. Например, закон о правовом статусе удельных крестьян, которые, согласно этому закону, частновладельческими не являлись. В то время как в поземельном отношении их приравняли к помещичьим.






