ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Покушение, интриги и самое главное, не слишком понятно, кому же мог помешать молодой император. А проблемы нарастают, как снежный ком, и их нужно решать, потому что от этого зависит не только будущее страны, но и собственная жизнь, а табакерка в кармане не даёт об этом забыть и расслабиться.

Подпоручик Андрей Глинский вышел из дома Петра Толстого на крыльцо и глубоко вдохнул колючий морозный воздух. В комнате, где проходило собрание офицерского кружка, было накурено так, что он даже несколько раз закашлялся. Но это позволило сказаться ему больным и уйти с собрания пораньше. Всё равно ничего важного больше никто не скажет, так что он ничего не пропустит. Как ни странно, но тот арест, когда господ офицеров повязали полицейские вместе с бандитами, повысил реноме Глинского. Ну а как же, его больше всех в допросную таскали, всё пытались что-то выспросить…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Знать бы ещё, чего заговорщики пытаются всеми этими попытками добиться? Простое убийство императора? Это пошло и не произведёт должного эффекта. Вот, Павел Петрович ещё не до конца остыл в своей могиле, чтобы пытаться провернуть нечто подобное.

Так, ладно, пускай этим Макаров занимается. Я ни черта не оперативник и раскрывать преступления не умею. У меня своих проблем хватает.

— Александр Семёнович, вам нужно отдохнуть. Никому не станет лучше, если вы свалитесь от усталости, — сказал я, обращаясь к Макарову. — Ваши люди работают, буквально носом землю роют, а вот вам я настоятельно советую поспать.

— Да, я понимаю, ваше величество, — Макаров протёр воспалённые глаза. — Сейчас вернусь на Лубянку, очередные распоряжения Щедрову да присланному Архаровым Крынкину выдам и посплю.

— Вот это дело, — я повернулся к Строганову, разглядывающему в это время стену. Они сегодня вместе мне доклад делали исключительно из-за его Северюгина, приславшего первый доклад из Берлина. Так-то они докладывали отдельно, и Паше все эти странности с непонятным заговором были неинтересны.

— Северюгин докладывает, что герцогиня Курляндская приняла его благосклонно и уже позволила обращаться к ней «Доротея», — ответил Строганов.

— Я просто пребываю в замешательстве от твоего парня, Паша. Как ему удаётся вот так, походя, очаровывать женщин? — спросил я, глядя на него, не скрывая удивления.

— Талант, что тут ещё можно сказать, — философски ответил Строганов. — Доротея ждёт прибытия Талейрана, с которым состоит в очень дружеских отношениях. Северюгин спрашивает, ему нужно знакомиться с этим старым лисом или пока не стоит?

— Разумеется, не стоит, — я покачал головой. — Северюгин слишком молод и, несмотря на свои таланты, имеет очень мало опыта в подобных делах. Талейрану он не соперник, его раскусят на подлёте, поэтому пускай не рискует. Где мы ещё такого феномена найдём? А ещё лучше, пускай уезжает из Берлина до того, как приедет Талейран. Лучше всего, если он вернётся к Доротее, чтобы та смогла поделиться всеми новостями со своим лучшим другом.

— Я примерно так и думал, — Строганов склонил голову в знак согласия. — Князь Куракин прислал сообщение. Развод с Жозефиной идёт полным ходом, и Наполеон со своими советниками уже составляет список будущих невест… — Строганов запнулся, а потом прямо посмотрел на меня. — Он прекрасно осознаёт, что развод ему дадут только через несколько лет, и поэтому включил в предварительный список её высочество Екатерину Павловну. И она стоит под номером один.

Ну вот, Наполеон и сделал первый ход. Он дал увидеть Куракину этот злосчастный список, прекрасно зная, что князь передаст новость мне.