ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том: Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Алексей Ковтунов Путь Строителя 3 Эдвин сидел на корточках перед гнубискусом и царапал землю грабельками с такой сосредоточенностью, словно этот цветок его родственник. Борода почти касалась грунта, губы беззвучно шевелились, а кривой цветок с помятыми листьями покачивался на ветру, явно не подозревая о том, какое внимание ему уделяется. Ну а я стоял в двух шагах и ждал. Правда уже минут десять вот так стою, если не пятнадцать, и терпение моё потихоньку подходит к концу. — Дед, ну расскажи хоть что-нибудь. — наконец не выдержал я, — Тебе что, жалко? — Отстань, — буркнул Эдвин, не поднимая головы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пять единиц Основы ушло на него в общей сложности, три на удар по стволу и ещё на обрубку веток, но зато Разрушение подросло на пару процентов, а мостки перед этим добавили целых три процента по Созиданию. Итого день принёс и деньги, и материалы, и прогресс по обоим путям, и если это не идеальный расклад, то я не знаю, что тогда идеальный.

Тачка в очередной раз подпрыгнула на корне, ствол громыхнул о дно и чуть не вылетел, но я успел навалиться и удержать. Перехватил ручки поудобнее и покатил дальше, напевая под нос что-то неопределённое, потому что петь вслух в лесу неловко, а молча тащить скучно.

Вообще, если отбросить физическую нагрузку и посмотреть на ситуацию со стороны, жизнь складывается как в сказке. Занимаюсь интересными делами, учусь новому каждый день, зарабатываю, строю, создаю. Булки свежие по утрам, помощник толковый, горн работает, и даже лиственница во дворе перестала кидаться и ведёт себя почти прилично, не считая редких провокаций.

Просто живёшь и наслаждаешься каждым проведённым здесь днём. Ну да, тяжело физически, руки устают, спина ноет, колесо скрипит, но ведь тяжестью настроение не испортишь, когда знаешь, ради чего стараешься.

Мысли постепенно улетели куда-то за горизонт, туда, где небо сливается с верхушками далёких гор, и вместе с ними всколыхнулись воспоминания из прошлой жизни. Не конкретные, а такие, общие, размытые, когда не помнишь лиц, но помнишь ощущения. Запах стружки в мастерской деда, гул бетономешалки на первой практике, звон арматуры в котловане, который казался бездонным, а на самом деле был глубиной всего восемь метров.

И к этим картинкам невольно приплелась память Рея, детская, наивная, но до странности тёплая. Как он ковырял палкой глину у реки и лепил из неё кособоких человечков. Как прятался от Хорга на чердаке и разглядывал потолочные балки, удивляясь, как они держат крышу. Как первый раз взял в руки мастерок и понял, что тяжёлый инструмент слушается ладони, если не бояться.

Эти детские воспоминания облили сердце чем-то тёплым, и улыбка на лице появилась сама собой, непроизвольная и немного глуповатая, но какая разница, если никто не видит. Два набора памяти, два детства, и оба по-своему дороги, хотя первое закончилось давно и далеко, а второе продолжается прямо сейчас, в этом теле, на этой дороге, с этой непосильно тяжёлой тачкой.

У деревенских ворот стражник привычно скользнул взглядом по моей физиономии, отвернулся и уставился обратно на дорогу. Мало ли кто там с тачкой идёт, подумаешь, событие. Но через пару секунд что-то в голове у него, видимо, щёлкнуло, потому что повернулся снова и уставился, на этот раз совсем иначе.

— Рей, ты сдурел? — стражник шагнул ближе и вытянул шею, разглядывая содержимое тачки.