ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том: Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Алексей Ковтунов Путь Строителя 3 Эдвин сидел на корточках перед гнубискусом и царапал землю грабельками с такой сосредоточенностью, словно этот цветок его родственник. Борода почти касалась грунта, губы беззвучно шевелились, а кривой цветок с помятыми листьями покачивался на ветру, явно не подозревая о том, какое внимание ему уделяется. Ну а я стоял в двух шагах и ждал. Правда уже минут десять вот так стою, если не пятнадцать, и терпение моё потихоньку подходит к концу. — Дед, ну расскажи хоть что-нибудь. — наконец не выдержал я, — Тебе что, жалко? — Отстань, — буркнул Эдвин, не поднимая головы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Даже начинающий практик какого-нибудь боевого направления не успел бы среагировать из положения сидя, с закрытыми глазами, полностью погружённый в работу.

Но Основа ударила ему в ноги хлёстко, как кнутом, вылетела через подошвы в землю и швырнула его в сторону метра на три. Грубо, без всякого изящества, и главное без малейшего понимания того, что происходит. Парень сам не осознал, как очутился в стороне, это читалось по его растерянному взгляду. Рефлекс, чистый рефлекс, и вот это пугает больше всего.

Любой Созидатель принял бы навоз на затылок, обругал бы Эдвина последними словами, может даже швырнул бы в ответ чем-нибудь потяжелее, и это было бы правильно, нормально, на то и был расчет. Его Основа течёт тихо, впитывается во всё, к чему прикасается, и встраивается в любые структуры, становясь их частью.

Созидатель может вдохнуть в неодушевлённый предмет нечто такое, чему и названия толком нет, не душу, конечно, но частичку чего-то живого, и вот за это Эдвин ценил их ремесло выше любого другого. Но выброс Основы через ноги в землю, рывком, со скоростью удара? Это совсем из другой области, и с Созиданием не связано ни единой нитью.

Тихое рычание донеслось откуда-то справа, и из-за ели показалась оскаленная чёрная морда. Здоровенная тварь, в холке раза в полтора выше самого Эдвина, с когтистыми лапами и шкурой, натянутой на бугры мышц так туго, что казалось, вот-вот лопнет. Волк выступил утробно рыча и скаля клыки, каждый длиной с ладонь и преградил путь старику.

Эдвин просто посмотрел ему в глаза без раздражения, угрозы или какого-либо интереса: интерес сейчас принадлежит совсем другим вещам, а это мохнатое недоразумение отвлекает от важных мыслей. Волк замер на полушаге, рычание оборвалось, будто зверю перехватило горло, и через секунду могучие лапы попятились назад. Тварь тихо и жалобно заскуила, поджав хвост и прижав уши, пока не скрылась за деревьями, и треск удаляющихся шагов ещё долго стоял в ушах.

Эдвин даже не сбился с шага, все-таки волки в этой части леса встречаются, ничего удивительного, и если каждому уделять внимание, до полянки можно вообще не дойти.

Два пути одновременно? Мысль возвращалась снова и снова, и каждый раз Эдвин пытался её отогнать, ведь так не бывает. Один человек — один путь, и это не правило, а закон, такой же непреложный, как то, что солнце встаёт на востоке и что навоз воняет. За всю жизнь, а жизнь у Эдвина вышла длинной и утомительной, он ни разу не слышал и не видел ничего подобного. Встречал Созидателей, давно, ещё когда сам был молодым и глупым, хотя глупость с годами лишь окрепла, как и всё остальное. Встречал воинов, охотников, бегунов, следопытов, всех, кого щедро наделяет Основа, и у каждого из них был один-единственный путь, без исключений.