Будто кто-то прочертил маршрут на карте, а сама энергия посмотрела на этот маршрут, покачала головой и решила обойти стороной, свернуть чуть левее и описать дугу. И вот в этом обходе, на участке, где Основа двигалась не по руне, а мимо неё, большая часть потока попросту рассеялась в воздух, так и не напитав второй знак до конца. Только что была полноценная нить, а через мгновение от неё остались жалкие ошмётки, которые добрались до символа уже на последнем издыхании.
Вот и то, о чём предупреждала система, теперь увидел своими глазами. Структура нарушена, руна начерчена неправильно, и Основа отказывается следовать по кривому пути, предпочитая рассеяться, чем подчиниться. Но вопросов от увиденного стало даже больше, чем ответов. Почему неизвестный мастер начертил линию именно так? Основа ведь хочет двигаться иначе, это очевидно и видно почти невооружённым глазом. Она сама показывает, куда ей нужно, куда ей удобнее, и для этого не надо обладать какой-то особой чувствительностью, достаточно просто наблюдать.
Или нельзя разглядеть? Может, обычный человек этого не видит, и именно потому мастер начертил наугад, ориентируясь на форму символа, а не на движение энергии? Если так, то я обладаю преимуществом, которое стоит дороже самих рун. Не просто копировать чужие рисунки, а видеть, как Основа течёт, и чертить линии так, чтобы они совпадали с её естественным маршрутом.
— Рей!
Чуть не выронил корзину, потому что голос прозвучал прямо за спиной и довольно громко. Обернулся и увидел Сурика, который уже подкатил тачку с горой свежей глины и стоял, вытирая мокрый лоб рукавом рубахи. Быстро управился, однако, хотя до реки и обратно не ближний свет с гружёной тачкой.
— А это что? — мальчишка подбежал и уставился на корзину с нескрываемым любопытством, мгновенно забыв про глину, про тачку и вообще про всё, ради чего бегал к реке. — О, это же особая! — он уставился на корзину, но руны на ней к этому моменту уже погасли.
— А ты что-то в этом понимаешь? — не удержался от удивления, потому что меньше всего ожидал такой реакции от четырнадцатилетнего подсобника.
— Ну да, помню, у меня отец такие знаки заряжал! — Сурик закивал с таким энтузиазмом, что копна соломенных волос заходила ходуном. — Он у меня был настоящим практиком, воином! Самым сильным, самым лучшим! И я таким же стану!
Честно говоря, в памяти Рея что-то всплыло… Но там нет упоминаний, что отец Сурика был самым сильным. Скорее самым рядовым стражником, но при этом по меркам практиков скорее одним из самых слабых. Но стал ли я говорить это вслух? Разумеется, нет! Для Сурика он должен остаться самым сильным в любом случае, даже если все вокруг будут орать обратное.






