ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари. Конки уступают дорогу первым автомобилям. Грязь и роскошь, наука и спиритизм, красивые женщины и фанатики-террористы. Медицина коррумпирована. Врачи используют лечение электричеством, кровопускания, «золотые уколы», магнетизм, гипноз, радоновые ванны и много чего еще. Ростки настоящей науки с трудом пробиваются сквозь привычки и суеверия.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Петербургский врач 1

Глава 1

Я проснулся за несколько секунд до того, как это случилось.

Глаза открылись сами. Резко, будто кто-то щёлкнул выключателем. Никакого перехода от сна к яви, никакой сонной мути. Темнота под веками — и вот уже потолок моей спальни стал различимым в сером свете уличного фонаря, что пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы.

Осень. За окном стояла обычная петербургская ночь. Совсем не белая, лето давно прошло. Где-то внизу изредка шуршали шины проезжающих машин. Дождь барабанил по подоконнику.

Я смотрел на тумбочку у кровати. Там лежал мой мобильный телефон. Экран был тёмен, но я знал, что сейчас он зазвонит.

Интуиция. Шестое чувство. Называйте как угодно. За пятьдесят с лишним лет в медицине я давно перестал удивляться подобным вещам. Иногда ты просто чувствуешь, пойдет пациент на поправку или нет. Иногда понимаешь, что в диагнозе что-то неправильно, ещё до того как лаборатория подтвердит твои подозрения. А иногда просыпаешься среди ночи и точно знаешь: сейчас тебя позовут.

Так и случилось. Телефон ожил. Экран вспыхнул холодным голубоватым светом, завибрировал на деревянной поверхности, и динамик разразился старой рок-н-рольной мелодией. Она у меня кочует из телефона в телефон уже два десятка лет.

Я потянулся и взял трубку. На экране высветилось: «Костенко А.».

Знаю такого. Зам главного нейрохирургии в Джанелидзе. Толковый мужик. Похоже, ответственный сегодня, вот и не спит. Помню его еще молоденьким, только с института.

— Привет, Андрей Петрович. Как жизнь?

— Здравствуйте, Вадим Александрович! Только что была спокойной, но потом все изменилось! — голос звучал очень и очень напряжённо. — Простите, что среди ночи. Срочно нужна ваша помощь.

— Что случилось?

— Привезли пациента. Мужчина, сорок восемь лет. Состояние тяжёлое, картина совершенно непонятная.

Я сел на кровати, поставив ноги на холодный паркет.

— Никто не знает, что делать, — продолжал Костенко. — Мы бы не стали вас беспокоить, но… Сможете приехать?

— Конечно, смогу. Разве было такое, чтобы я не приехал?

В трубке послышался облегчённый выдох.

— Не было, Вадим Александрович. Ни разу не было.

— Ну вот видишь.

— Отлично! — в голосе Костенко прорезалась радость. — Я машину за вами уже выслал! Будет минут через десять, максимум пятнадцать.

Я положил трубку и несколько секунд просто сидел в темноте, собираясь с мыслями.

Мне семьдесят пять. Я всю жизнь в медицине, и у меня весьма редкая профессия — хирург-микробиолог. Если точнее, я — врач-хирург, специализирующийся в клинической микробиологии.

Звучит необычно, знаю. Считается, что либо оперируют, либо сидят в лаборатории. Я же делаю и то, и другое. Как говорится, «и чтец, и жнец».