ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Получив в управление остатки княжества, Петр Воронов понимает, что император ждет его провала. Нехватка людей, пустая казна и враждебно настроенные родственники — лишь вершина айсберга. Срочный вызов в Святославск раскрывает новую угрозу: его брат Лёня, отчаявшись получить руку любимой, готов заплатить преступникам за сомнительный дар — «зерно Скверны».

От поездки в Святославск пришлось временно отказаться, потому что иначе пришлось бы отказываться от предоставленной возможности. Возможность была спорной: никакой помощи от государства после вывода войск не предоставлялось, зато обязанностей хватало, включая и обязательный налог с оставшегося огрызка. Налог, куда входили как деньги, так и кристаллы, был фиксированный и вполне посильный. И всё же я сразу вспомнил о Базанине: если его поиски завершатся успехом, то налог будет выплачиваться из его средств. Не знаю, о чем думал император, когда дал мне этот шанс, уж точно не о том, чтобы дать мне возможность себя проявить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— На какое твое? Богатенького мальчика, привыкшего, что за него решает отец, и поэтому неспособного взять на себя ответственность? Если ты не забыл, у меня тоже проблема с родителями Наташи. Ее отец меня вообще убить пытался.

Если на первой половине моей речи он возмущенно вскинулся, то на второй сдулся — крыть ему было нечем. Наташа — тоже из княжеской семьи и вышла без согласия родни замуж. И не сказать, что она от этого несчастна. У нее, конечно, несколько другая ситуация: Наташу в семье не особо любили и считали, что ее дар поможет княжить старшей, Анастасия же была со своей семьей в хороших отношениях, а дара не имела вовсе, поэтому мне непонятно нежелание Щепкиных согласиться на ее брак с любимым человеком. Будь он нищим — другое дело. Но Беляевы очень богаты. Подозреваю, куда богаче Щепкиных, у которых было больше спеси, чем реальных доходов. Короче говоря, всё это требовало вдумчивого изучения.

Лёня молчал, уткнувшись взглядом в собственные колени. И вид у него был побитый. Слова иной раз ранят посерьезнее ударов. Я хотел привести его в чувство, но не унижать.

— Извини, я был слишком резок, — сказал я ему. — Но я очень за тебя испугался, когда понял, что ты собирался сделать. Ты бы своими руками похоронил собственное будущее.

— Петь, — он поднял на меня совсем больной взгляд, — как ты думаешь, Щепкины имеют отношение к тому, что мне предложили сродство к Скверне?

— Не знаю, — ответил я. — Ты же наверняка активно интересовался, нельзя ли заполучить магию? Консультировался же?

— Консультировался, — подтвердил Лёня. — Но на меня почти сразу вышли после разговора с Александром Владимировичем. И будь у меня тогда на руках нужная сумма, я бы уже подсадил зерно Скверны. Но отец перевел деньги вот только.

— Повезло вам, вот что я скажу. — Брата нужно было обезопасить, пока Валерон попытается проследить за тем, кто хотел продать Лёне сродство к Скверне. — И чтобы везло и дальше, тебе нужно пару дней посидеть, не выходя из дома.

— У меня занятия.

— Скажешь, болел.

— Спросят, почему целителя не пригласил.

— Скажешь, что с некоторых пор магия вызывает у тебя отвращение и ты лечился народными средствами, потому что тебе сказали, что целительские манипуляции для людей без дара опасны.

— Меня посчитают идиотом.

Нет, чтобы подумать о таком перед тем, как отправиться менять деньги на зерно Скверны. Тогда бы его точно посчитали идиотом.

— Все мы не без странностей.

— Лучше скажу, что у меня была хандра.

Он вздохнул и с тоской уставился в окно. Надеюсь, сейчас он не думал о том, что зря не вышел чуть раньше и не получил подобие магии, которое помогло бы ему доказать родным…

— Тебе выбирать. Но чтобы из дома — ни ногой, пока я не узнаю, кто стоит за этим делом.