Да, ей явно было в кого вырасти такой.
Впрочем, не только глубинные откровения семьи Гарана поразили Ивроса.
К концу вторых суток импери вдруг заметил следующее: он снова слышал зов земли вокруг себя. Этот зов звучал будто отдаленное эхо, тихое и невесомое. Робкая дымка образов, не чета всем тем картинам, которые порой щедро демонстрировал ему Нордвуд, но гораздо лучше, чем та гнетущая тишина, что окружала Норлана последние дни. Мастер Гарана оказался прав: земля отзывалась на кровь импери. Привычные ощущения не покинули его полностью, поэтому Иврос немного успокоился и позволил себе оставшийся путь до Идариса провести с гораздо большим удовольствием, без тягостных размышлений.
Миновала еще одна неделя в дороге. Лед на Авиерре сделался совсем тонким, что более не позволяло передвигаться прямо по руслу реки. Снега стало меньше. Вокруг раскинулись пустующие поля и фруктовые сады, сладко спящие под тонким снежным покрывалом. Воздух значительно потеплел. И Керика Гарана улыбалась все чаще, когда рассказывала Ивросу о своем доме и Академии. Он слушал тетушку с удовольствием.
До столицы оставалось рукой подать.
Глава 2. Властитель и видящая
Пятерка всадников въехала в Идарис сквозь парадные ворота через час после полудня. За ночь снова подморозило, и теперь тонкая наледь, что возникала из-за влажного морского воздуха, образовывала на каменной кладке ажурные белые паутины. Иней осел повсюду, от светло-серых мостовых до оранжевых черепичных крыш. Он серебрился на солнечном свету будто праздничная глазурь.
Город встретил путников шумом. Он накрыл их с головами волной из криков, смеха, ругани, звона и грохота. Привыкшему к тишине лесов Ивросу этот нескончаемый гомон показался поначалу невероятно оглушительным. Занервничал и его конь. Вереск совершенно не понимал, где оказался. Даже в ярмарочные дни в Изумрудной Роще такого не бывало. Однако колдун старался держаться предельно невозмутимо, дабы не показаться неотесанным дикарем.
Идарис виделся Ивросу не просто громадным – бесконечным. И до краев полным людей, лошадей, строений и вещей, значения которых он не до конца понимал. Город ослеплял, смущал сознание с самых подступов к нему. За высокими каменными стенами улочки разбегались во все стороны так, что новому человеку заблудиться в их переплетении не составило бы большого труда.
Оглядываясь по сторонам, Ив вдруг представил себе Гвин, свою возлюбленную рыжую чародейку с характером бушующего лесного пожара, закованного в тело женщины. В переплетении улиц, в толпе случайных прохожих мужчина будто отчетливо увидел ее спешно уезжающей из Идариса после взрыва в Академии. Представил себе грохот, пламень, дым, огонь и пролитую кровь. И ее, напуганную и одинокую.






