Первые рассветные лучи озарили небо и осветили Тунтурийское плоскогорье. Армии продолжали смотреть на бой двух своих командиров, будто оцепеневшие.
А я подходил всё ближе к своему врагу.
— Сдохни, Ратибор! — орал тот и швырялся раскалёнными камнями. — Тебя здесь вообще не должно быть!
Когда камни закончились, Ладислав ухватил подбитый верхолёт, поднял его над головой, воспламенил стальную махину прямо в руках, а потом размахнулся и запустил в меня.
— Сдо-о-о-охни, настырный Колид!
Световое Лезвие моего меча полоснуло летящий верхолёт, и две его половины рухнули по обе стороны от меня, ну а я пошёл дальше.
Ладислав тяжело дышал и с ужасом смотрел, как его последние шансы рушатся. Он опять попятился.
— Ратибор... ради нашего общего божественного будущего... давай поговорим.
— Нет.
— Мы могли бы объединиться...
— Нет.
— Будь ты проклят, Ратибор! — Ладислав опять закричал от бессилия и кинулся к другой скале.
В несколько мощных рывков он поднялся по склону и достиг вершины. Видимо, стремился быть поближе к небу, чтобы получить побольше силы.
В него ударила молния. Он вспыхнул огнём, увеличивая свою силу и наполняя астральное тело мощью Ган, а потом снова заорал на всю долину:
— Будь ты проклят, Ратибор! Мой небесный отец проклинает тебя! Пусть все твои потомки сдохнут в муках! Пусть они смотрят, как ты падёшь с этой вершины к моим ногам! Пусть...
Я тоже рванул наверх, на бегу убирая меч в ножны.
Ладислав поднял оружие, расставил ноги и принял стойку, чтобы отбить мой удар, но я вышиб меч из его руки щитом Стража. Сфера Хого снова сработала во всю свою мощь.
А потом я дал волю ярости.
Обхватив ладонью его затылок, я вбил Ладислава лицом в ту самую вершину скалы, на которой он стоял, потом — ещё и ещё раз. И так много раз.
Скала дрожала под ударами, а я всё пробивал её вершину лицом Ладислава. По его длинным белым волосам текла кровь, трещали зубы и хрустел хрящ носа.
— Ра... ти... бор... — прошептал он тем, что стало его губами. Кровавым месивом.
Стоя на вершине, я бросил его к своим ногам.
— А теперь вставай!
Он еле поднял голову и посмотрел на меня с ужасом, уже догадываясь, что я собираюсь сделать.
— Убей меня в бою... прошу тебя, Ратибор, — прошептал он с мольбой. — Ратибор, мы ведь полубоги и должны уважать друг друга. Убей меня в великом бою, о котором будут слагать легенды...
Я наклонился к изуродованному лицу Ладислава, посмотрел в его потускневшие глаза, залитые кровью, и ответил:
— Нет.
Он сглотнул и глянул на небо, будто просил помощи у своего отца.
Молнии всё ещё сверкали над нами, грохотал гром, но в долине стояла гробовая тишина. Войска застыли в ожидании, глядя на вершину скалы.
— Вставай, Ладислав! — велел я громко. — Или прими смерть, лёжа на лопатках!
Он сжал кулаки, перевалился на живот и еле поднялся.






