Округляем, получается триста восемьдесят рубликов.
– Ну не больно-то и ошибся, – разочарованно буркнул Виктор.
– А вот по пистолям тем ты вовсе не прав, потому как цена одному – сотня рублей. Очень дорогое оружие.
– Дак мне без разницы. Это выходит, если ты за все это добро должен будешь отдать даже четверть, то обойдется оно тебе в сто пятьдесят рублей. А если оставишь один пистоль, то мы в полном расчете. – Мелькнула было мысль приголубить воеводу. Опять же пистоль заряженный в руках вертел, поди потом разберись, что да как тут произошло…
Но мысль мелькнула и погасла. Он только появился в этом мире, и все вроде складывается так, что устраиваться ему тут нужно на всю оставшуюся жизнь. Если нет, если его все же перенесет обратно, то худа от того не будет, а сидеть и ждать у моря погоды, гадая, как оно дальше сложится, глупо. Столь же глупо разбрасываться такими вот знакомцами, кои тебе жизнью обязаны. Хорошие пистоли, для нынешнего уровня – вообще запредельные, но лучше с ними расстаться. Как оно там сложится, бог весть, может, и наплюет на спасителя, а может, и пригодится когда. Лучше не обострять.
– Эвон как тебя пистоли зацепили. Нет, скоморох, эти пистоли парой ходят.
– Забирай, воевода. – Волков, кивнув своим помыслам, протянул пистоли владельцу. А что еще оставалось. Ну не кончать же боярина в самом-то деле.
– Да не заберу, а выкуплю, только до Звонграда доедем, там подворье мое.
– Так ты вроде в другую сторону ехал?
– А ты почем знаешь?
– Дак если бы в град, то меня обогнать должен был бы, – пожал плечами Виктор.
– И то верно. Как видишь, скоморох, мне теперича одному лучше не ездить. Сподобил же Отец Небесный нажить такого ворога, хоть самому его на тот свет спроваживай. А ты чем именно на хлеб-то зарабатываешь?
– Ножи метаю, об остальном сказывал.
– Эвон как. Не повезло Секачу, не на того нарвался, думал, просто скоморошья душа, а на поверку… Знать, боец в тебе сидит, злой и мудреный.
– Не боец я, воевода, а человек прохожий, обшит кожей. Мне уж и жизнь неприкаянная скоморошья опостылела, думаю, где осесть.
– Ага, есть у меня один знакомец, тот тоже все кряхтит и жалуется, мол, пора на покой, а сам, как только драчка, встопорщит загривок, словно вепрь лютый, и пошел рвать всех подряд. Я это к тому, что кем бы ты ни рядился, от сути своей не уйдешь. А по сути ты воин, ведь мало знатно метать ножички, нужно еще и характер иметь, чтобы сотворить то, что ты сотворил.
– Нету у меня желания воинской стезей идти.
– Что же тогда в пистоли вцепился?
– А понравились они мне.
– Вот-вот, и я о том.
В воздухе повисло неловкое молчание. Виктор не знал, о чем говорить.






