– А тела где?
– Градимир добрался до деревни, что поблизости, велел перевезти их в город. Завтра поутру или к обеду доставят.
– Вели отпеть в нашей часовенке да похоронить на родовом погосте.
– Не больно высока честь, отец?
– Глупости не городи. Они смерть приняли, Смолина защищаючи, за то им уважение особое.
– Так ить не сберегли.
– А кто сберег бы? Опять же они одного уложили, стало быть, разум не потеряли. То нам на пользу будет: пусть люди видят, что род наш благодарным может быть. Да вольную не забудь отписать и им, и их близким: не дело, когда на боярском погосте холопы лежат.
– Все как есть исполню.
– Скомороха того награди хорошенько.
– Я уж велел выдать пятьдесят рублей.
– Вот и славно. Спасибо тебе, Отец Небесный, уберег кровинушку. – Дед истово осенил себя косым крестом и снова обернулся к Световиду: – С бароном энтим решать надо.
– Я к Градимиру четверых приставил из моего личного десятка.
– Охранители – это хорошо, но не дело. Подстерегли раз, подстерегут и вдругорядь. А этот чего удумал! Живым, стало быть, восхотел получить, чтобы поизгаляться.
– Дак а что же…
– А ты нешто дите неразумное или, как им, молодость глаза застит?
– Не по чести это, батюшка.
– «Ба-а-атюшка». Ты честь придержи для тех, кто с честью просыпается, весь день живет и спать ложится, а с собакой надо по-собачьи. Уразумел ли?
– Уразумел. Да кому такое поручить-то, даже не знаю.
– Подумаешь и найдешь, но не затягивай.
Разумеется, Виктора никто не пригласил в горницу, еще чего не хватало. Кабы шел пир горой да в скоморохе потребность возникла… Гостей потешить скоморошьим представлением – дело доброе. Да и то в трапезную позвали бы, а не в горницу. А так – нечего ему среди бояр делать. Вот если бы к нему вопросы какие были… но вопросов не было. Так что, едва у них приняли коней, парнишка из дворовой челяди потянул Волкова в сторону, как оказалось, на кухню.
В местную кухню Виктор просто влюбился. Может, все дело в том, что тут готовили для господ, вот только он в этом сомневался. Его усадили за стол и принялись потчевать не какими-то там блюдами с барского стола, а самыми обычными щами и кашей из сечки, щедро приправленной мясом. А чтобы все это запить, поставили запотевший кувшин с квасом, прямо из ледника. Вот и вся еда. Но как все это было приготовлено! Поедая угощение так, что за ушами трещало, он был уверен, что в старину и на Земле готовили ничуть не хуже, просто со временем разучились готовить исконно русские блюда. Почему он считал, что эти кушанья – именно русские? Он и сам не знал. Но вот шла у него в голове именно такая аналогия, и все тут.
Он уже доедал кашу, когда на кухне появилась ОНА. Вот как нес скоморох деревянную ложку ко рту, так и не донес. Красна девица.






