ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гонг. Бой. Летящее колено и аля-улю. Нелепая смерть на ринге в шаге от подписания в лучшую бойцовскую лигу мира. Тяжеловес с рекордом «17-0» попадает в тело школьника-толстяка — Сашки Пельмененко по прозвищу Пельмень. Идет 1991 год, лето. Пельменя ставят на бабки и поколачивают, девки не дают и смеются, а дома заливает сливу батя алкаш и ходит сексапильная старшая сестренка. Единственный, кто верит в Пельменя и видит в нем нормального пацана — соседский пацанёнок-инвалид Сёма. Да ботанша-одноклассница — она в Пельменя тайно влюблена. Как тут опустить руки с такой поддержкой? Тяжелые тренировки, спарринги, разборки с пацанами и борьба с вредными привычками. Путь чемпиона начинается заново…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

От них придут новые заказы через сарафанное радио (ага, рассылок то ещё нема). А там останется наладить производство и полный вперёд, дело в шляпе.

Кстати, Сане отчего-то думалось, что от самогончика их новые знакомые тоже не откажутся.

Исходя из всего вышеизложенного, Саня делал расчёт на то что дядя Виталя к моменту официального закрытия кооператива тоже свалит и свою богодельню закроет до утра. По факту, конечно, кооператив оставался открыт и имел свободный вход и выход — никаких пропускных пунктов и всего прочего здесь отродясь не существовало (мужики одно время думали скинуться на сторожа, да передумали — собранные деньги пробухали). Но вот только людей в это время в кооперативе уже не практически не оставалось. А значит что — самогон не кому продавать, и дяди Витале здесь тоже делать особо нечего.

Другими словами, Пельмень рассчитывал на то, что ко времени их с Малым визита, пункт приема стеклотары окажется закрыт.

Короче, дело к ночи.

Переходим к сути освещаемого вопроса.

Саня и Пельмень вышли из машины.

Подготовленные и полные решимости провернуть предстоящую операцию за кратчайший срок.

Малой ещё в автомобиле приколол Саню «законспирироваться» на минималках и показал как. Снял с себя футболку, повязал вокруг головы за короткие рукава так, чтобы оставить разрез для глаз в виде горла.

— Ты тоже надень, круто же, мы как н-н-ниндзя!

— Думаешь?

— Угу.

Пельмень пожал плечами, сделал тоже самое — че нет. Снял с себя футболку и обвязался — то ли ниндзя, то ли бедуин, кто ж его разберёт.

Саня, честно говоря, не видел особого смысла скрываться — это тебе не двадцатые годы 21 века, когда каждый твой чих, пук и высер дотошно отслеживается с помощью камер видеонаблюдения, камер мобильных телефонов, а также навигаторов, спутников и не пойми ещё какой новомодной хрени. Нет, в 1991 как бы ещё в принципе камеры как таковые если и были в ходу, то явно не на пункте приема стеклотары дяди Витали. И чем заняты два пацана в гаражном кооперативе поздним вечером — вряд ли кому то удастся узнать. Если, собственно, не стать свидетелем сего действа лично.

Но поскольку Малому в таком виде было спокойнее идти на дело, то Пельмень согласился.

Но, конечно, увидь в таком виде их тот же дядя Виталя… и охренел бы напрочь и сразу — это как минимум.

Ну а что — со стороны два «ниндзи» смотрелись крайне колоритно: огромная туша с колыщющимися жирами и высохший мелкий скелет телепали к пункту назначения.

Подошли.

Тут сразу важно отметить, что пункт приема стеклотары дяди Витали разительно отличался от привычных металлических или бетонных гаражей, разбросанных по кооперативу. Просто потому что представлял в своём виде этакий полусарай с крышей из шифера. Метров на пятьдесят своего рабочего пространства.