ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наш современник попадает в воспитанника трудовой школы при рабфаке Генку Капустина. А на дворе 1927 год, СССР, НЭП, агитбригады культстроителей коммунизма ведут беспощадную идеологическую войну против суеверий, религиозных предрассудков у крестьян, и прочего мракобесия. В одну из таких агитбригад определяют Генку. И всё бы ничего, но тут он понимает, что мрак и бесы существуют. Примечания автора: Данный текст не несет никаких политических, религиозных, экологических, гендерных или любых иных морально-этических убеждений. Также не является антирелигиозной или религиозной пропагандой. Времена НЭПа, простой быт людей верующих и атеистов, противостояния полярных мировоззрений — в данном тексте всё это следует рассматривать лишь как фон и экспозицию к самой истории. Автор рекомендует воспринимать роман «Агитбригада» исключительно как развлекательное чтиво. Автор обложки — Михаил

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я на всякий случай кивнул.

— Через два часа у нас будет общая репетиция в малом актовом зале, но Виктор договорился, что наша бригада прямо сейчас пойдёт и порепетирует свой номер. Так что пошли, я знаю, что у тебя больше нет занятий.

Пришлось идти, раз обещал.

В актовом зале, который представлял собой просторную комнату с небольшой сценой, на которой даже занавеса не было, зато стояла трибуна и по центру висел портрет Ленина, уже все собрались. Очевидно, здесь проходили всякие официальные мероприятия не очень торжественного характера. Для концертов был ещё и большой зал.

— Ну что, Капустин, — без предисловий сказал Виктор, — ты обещал подготовить номер. Мы тебе дали время. Теперь показывай, что ты там подготовил.

Народ подсел поближе. Все с интересом уставились на меня.

— Парни, кто там, закройте дверь на засов, — велел Виктор, — не хочется, чтобы из седьмой бригады опять наши идеи слямзили.

— Да, там Гришка, он такой! — загомонили пацаны.

— Тихо! Ша! — велел Виктор и повернулся ко мне, — давай, Капустин!

У сцены лежали разные музыкальные инструменты. Я взял гитару, пробежал по струнам, вроде звучит нормально.

Так, что же им спеть? Праздник приурочен ко Дню комсомола. Значит, нужно что-то душещипательно-патриотическое.

Перебирая струны, я запел про «мои мысли, мои скакуны…».

— Так! Стоп! Стоп! — прервал меня на втором куплете Виктор, — что за ерунду ты тут нам поёшь?

— Патриотическую, — удивился я, ведь в той жизни я привык, что эту песню исполняли на всех концертах, приуроченных к государственным праздникам.

— И что там патриотического? — нахмурился Виктор, — ты слова посмотри какие! Человек не в состоянии совладать даже со своими мыслями, какой же он строитель коммунизма? Нет, он настоящий мироед! Не годится!

Также была категорически отбракована песня про «ты неси меня река», как мещанская, да и остальные песни тоже не понравились. Что подтвердило моё наблюдение, что песни моего времени никак не могут нормально восприниматься в другое время. Социум нужно подготовить. Иначе — не зайдёт даже самый-самый расчудесный шлягер.

— Мда, Капустин, — с горечью покачал головой изрядно расстроенный Виктор, — хорошо, что я предполагал, что тебе нельзя доверять, и ребята подготовили запасной номер. А вот если бы не было его? Ты бы всю бригаду опять подвёл!

Пацаны из бригады обличительно зашумели.

— Тихо, братцы! — велел Виктор, — давайте ещё прорепетируем номер, пока общая репетиция не началась. Коля, выходи, давай! Ванька, где ты там?

Парни полезли на сцену, а я остался сидеть в зале. Уши мои пылали.

Да уж. Неудобно получилось. Но кто же знал! Все авторы о попаданцах писали, что стоит герою провалиться во времени и спеть что-то из современного репертуара, как он сразу становился звездой, а песня — шлягером.