А я тем временем продолжил беседу со старушкой:
— Натаха это кто? — спросил я, мимоходом кивнув Филимону Поликарповичу, мол, всё под контролем, но так, чтобы бабулька не заметила.
— Мадам Рюри, — неодобрительно поджала губы старушка, — гадалка она у нас нынче, провидица, тфу на неё, срамота какая! А раньше ведь телеграфисткой работала, уважаемая профессия.
— Ведите на кухню! — велел я, безжалостно прервав воспоминания.
Кухня представляла собой вытянутое помещение с непропорционально высокими потолками и узким пространством в ширину. Из-за этого она напоминала гроб. Сходство добавляло маленькое оконце, затянутое вместо шторок газетами. Жильцы квартиры явно уютом не заморачивались. На одном из столов пыхтел примус. Но пахло хорошо — жареной картошкой и сырниками.
— Где? — спросил я и посмотрел на одноглазого.
— Что где? — испугалась старушка.
— Заявление где? — строго спросил я.
— К-какое заявление? — совсем перепугалась она.
— Сигнал о жуках-древоточцах был? Был! А заявление где?
— Но это не я… — залепетала старушка.
— А мне что с этого? У меня план-график! — я демонстративно распахнул увесистый гроссбух и издалека продемонстрировал столбики цифр и неровные строчки.
— И что делать? — пискнула старушка, схватившись за сердце.
— Я же сказал!
— Но я не умею… неграмотная я… — чуть не плача, сообщила старушка.
— Ладно, так уж и быть, — смилостивился я, — тащите листок бумаги и ручку или карандаш, я сам за вас напишу.
— Ой, спасибо, сынок, — рассыпалась в благодарностях бабулька и споро унеслась прочь из кухни на поиски листочка.
— Где доска? — прошипел я маячившему призраку.
— Вот! — ткнул куда-то вниз тот.
Я осторожно поддел доску и принялся её пилить захваченной у Михалыча небольшой пилой.
Пилить пришлось долго.
Прибежавшая на звуки старушка заохала:
— Ох! Что же деется! Что это? Зачем это?
— На экспертизу! — строго рявкнул я, — в лабораторию. Не мешайте!
Старушка нервно пискнула и унеслась.
А я пилил и пилил. Одноглазый призрак мельтешил рядом и нервничал.
Когда я допилил и спрятал доску за пазуху, Филимон Поликарпович радостно воскликнул:
— Свобода! — и счастливо засмеялся.
Отделавшись от заполошной старушки, я вышел из квартиры, торопливо убрал грим и переоделся под ехидные замечания одноглазого, сложил барахло и инструмент в портфель, и вышел на улицу совсем другим человеком.
И надо же такому случиться, что прямо там, у дома, я нос-к-носу столкнулся… с Лазарем.
Глава 35
— Стой! Стой же! — вытаращив от неожиданности и без того изрядно выпуклые глаза, так, что он стал похож на афигевшую сову, закричал Лазарь и попытался схватить меня.
— Иэээх! — с силой оттолкнул я его и ловко запрыгнул на подножку мимопроходящего трамвая.






