ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наш современник попадает в воспитанника трудовой школы при рабфаке Генку Капустина. А на дворе 1927 год, СССР, НЭП, агитбригады культстроителей коммунизма ведут беспощадную идеологическую войну против суеверий, религиозных предрассудков у крестьян, и прочего мракобесия. В одну из таких агитбригад определяют Генку. И всё бы ничего, но тут он понимает, что мрак и бесы существуют. Примечания автора: Данный текст не несет никаких политических, религиозных, экологических, гендерных или любых иных морально-этических убеждений. Также не является антирелигиозной или религиозной пропагандой. Времена НЭПа, простой быт людей верующих и атеистов, противостояния полярных мировоззрений — в данном тексте всё это следует рассматривать лишь как фон и экспозицию к самой истории. Автор рекомендует воспринимать роман «Агитбригада» исключительно как развлекательное чтиво. Автор обложки — Михаил

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ты должен изменить ход истории, Ермаков.

— В смысле? — не понял я, — а можно поконкретнее?

— Ну ты же учитель истории, Ермаков, — сказал дедок, — вспомни школьный материал и действуй.

— Я вообще-то учитель химии, — возразил я.

— Странно, — нахмурился дедок, — у меня здесь отмечено, что истории. Врёшь, небось?

— Историю я немного во второй четверти в девятом «А» и десятом «В» заменял, когда Инна Викторовна болела, — сказал я, — но это так…

— Вот видишь, — обрадовался дедок, — что-то же знать, значит, должен. Про Ассирийское и Вавилонское царства слышал же?

Я неуверенно кивнул.

— Вся остальная история человечества во многом на них схожа. Запомнил? Вот и действуй. Спасешь семь леодров с осьмушкой душ человечьих и условия сделки будут выполнены.

— Да вы с ума сошли! — возмутился я, хоть и не представлял, сколько это в перерасчёте на нашу метрическую систему, но в любом случае, спасать души не входило в мои планы, да и не умел я. — Как вы себе это представляете?!

— Я вообще не представляю, как это возможно, даже теоретически, — заржал вредный дедок, — но ты сам себе этот путь выбрал, Ермаков. Сам! Вот и займись теперь. А не выполнишь — твоя душа отправится туда, куда лучше не надо. На утилизацию!

Он хлопнул в ладоши и, подняв голову вверх, крикнул:

— Сделка! Первый пошёл!

Вдалеке что-то опять бабахнуло, аж стены задрожали. Меня начало быстро всасывать куда-то вниз.

— Постойте! — закричал я, — а подарок?

— Какой ещё подарок, Ермаков? — изумился дедок, — радуйся, что хоть жить будешь. Вот тебе и весь подарок. Хотя ну её нахрен, такую жизнь. Что ж ты, дурень, не выбрал Прокофьева?

— Если есть условие — должен быть подарок! — упрямо продолжил гнуть свою линию я. — Тем более, что условие настолько сложное!

— Ай, ладно, уговорил, шельмец, будет тебе подарок, — вредно хихикнул дедок. — Только потом не жалуйся!

— Так что за подарок? — потребовал я, чувствуя, что засасывает всё больше и больше.

— Ты сможешь видеть… — важно начал изрекать дедок, но тут меня окончательно засосало куда-то в трубу, и я так и не услышал, что я там смогу увидеть.

Очнулся в дыму в каком-то сарае.

— Ты почему мне не отвечаешь, ипиегомать? — орал тем временем надо мной глюк.

Оказывается, пока я предавался воспоминаниям, этот чёртов глюк что-то мне говорил, но вот что — не знаю.

Поэтому всё, до чего я додумался — просто пожал плечами. Чем, видимо, выбесил глюка окончательно.

— Всё! Эй, Кузька! Кузька, холера, где тебя носит?!

В сарай тотчас же просунулось веснушчатое курносое лицо пацана лет десяти:

— Чего кричите, дядя Савелий? Туточки я.

— Вон, забирай этого мироеда и веди на СТК! — велел глюк, которого, оказывается, звали дядя Савелий.

— Так а чегой он натворил такого, что сразу на СТК? — удивился Кузька.