Ты должен изменить ход истории, Ермаков.
— В смысле? — не понял я, — а можно поконкретнее?
— Ну ты же учитель истории, Ермаков, — сказал дедок, — вспомни школьный материал и действуй.
— Я вообще-то учитель химии, — возразил я.
— Странно, — нахмурился дедок, — у меня здесь отмечено, что истории. Врёшь, небось?
— Историю я немного во второй четверти в девятом «А» и десятом «В» заменял, когда Инна Викторовна болела, — сказал я, — но это так…
— Вот видишь, — обрадовался дедок, — что-то же знать, значит, должен. Про Ассирийское и Вавилонское царства слышал же?
Я неуверенно кивнул.
— Вся остальная история человечества во многом на них схожа. Запомнил? Вот и действуй. Спасешь семь леодров с осьмушкой душ человечьих и условия сделки будут выполнены.
— Да вы с ума сошли! — возмутился я, хоть и не представлял, сколько это в перерасчёте на нашу метрическую систему, но в любом случае, спасать души не входило в мои планы, да и не умел я. — Как вы себе это представляете?!
— Я вообще не представляю, как это возможно, даже теоретически, — заржал вредный дедок, — но ты сам себе этот путь выбрал, Ермаков. Сам! Вот и займись теперь. А не выполнишь — твоя душа отправится туда, куда лучше не надо. На утилизацию!
Он хлопнул в ладоши и, подняв голову вверх, крикнул:
— Сделка! Первый пошёл!
Вдалеке что-то опять бабахнуло, аж стены задрожали. Меня начало быстро всасывать куда-то вниз.
— Постойте! — закричал я, — а подарок?
— Какой ещё подарок, Ермаков? — изумился дедок, — радуйся, что хоть жить будешь. Вот тебе и весь подарок. Хотя ну её нахрен, такую жизнь. Что ж ты, дурень, не выбрал Прокофьева?
— Если есть условие — должен быть подарок! — упрямо продолжил гнуть свою линию я. — Тем более, что условие настолько сложное!
— Ай, ладно, уговорил, шельмец, будет тебе подарок, — вредно хихикнул дедок. — Только потом не жалуйся!
— Так что за подарок? — потребовал я, чувствуя, что засасывает всё больше и больше.
— Ты сможешь видеть… — важно начал изрекать дедок, но тут меня окончательно засосало куда-то в трубу, и я так и не услышал, что я там смогу увидеть.
Очнулся в дыму в каком-то сарае.
— Ты почему мне не отвечаешь, ипиегомать? — орал тем временем надо мной глюк.
Оказывается, пока я предавался воспоминаниям, этот чёртов глюк что-то мне говорил, но вот что — не знаю.
Поэтому всё, до чего я додумался — просто пожал плечами. Чем, видимо, выбесил глюка окончательно.
— Всё! Эй, Кузька! Кузька, холера, где тебя носит?!
В сарай тотчас же просунулось веснушчатое курносое лицо пацана лет десяти:
— Чего кричите, дядя Савелий? Туточки я.
— Вон, забирай этого мироеда и веди на СТК! — велел глюк, которого, оказывается, звали дядя Савелий.
— Так а чегой он натворил такого, что сразу на СТК? — удивился Кузька.






