ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Антон Забелин — "золотой" ребёнок, сын местного олигарха, а природа, как известно, на детях отдыхает. Даже отец в нем разочаровался, решил отправить "в ссылку" — в полицию, стажёром на побегушках. Потому что Антон Забелин — позор семьи. Был... Дело в том, что вчера он случайно... кхм... умер... Но мы об этом никому не скажем. Теперь Антон Забелин — это я. И у меня большие планы на этот мир...

Павел Барчук Падший Глава 1 «О, этот дивный, чу́дный новый мир… » 10 апреля, воскресенье, 22:30 — Черт! Такое чувство, будто я его уже видел… Роман Иванович Рыжков, молодой доктор, которому сегодня выпала сомнительная честь оказаться впервые на дежурстве, замер возле парня, лежащего на каталке. Парень этот выглядел, прямо скажем, не очень бодро. Роману в голову упорно лезла фраза из сказки про Буратино. — Василий Петрович Гаршин, человек, в послужном списке которого значилось такое количество спасённых пациентов, что можно не глядя, давать медаль за самоотверженность, раздражённо зыркнул на новенького.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Официальные причины возгорания пока устанавливаются, однако, по информации, полученной из достоверных источников, поджег совершил местный сотрудник морга Марков Степан Алексеевич.

Я как раз уже подошел к ванной комнате, собираясь отправиться в душ. По-моему, это — первое, что делают люди после пробуждения. Однако знакомое имя и упоминание больницы тормознули меня прямо перед дверью.

Я вернулся к кровати, взял пульт, и увеличил громкость, чтоб не пропустить ни слова.

Картинка успела измениться. Вместо ведущей и студии какого-то местного телевидения во весь экран появилось изображение больницы, а вернее того, что от нее осталось. Без ложной скромности скажу, огонь — моя любимая стихия. Он меня слушается, он меня любит. Как и планировал изначально, от здания больнички остались… Хм… Пепел? Зола? Как еще можно это назвать? Отличная работа.

Однако мое внимание привлекло совсем другое.

Возле сгоревшего здания суетились пожарные. Целых три расчета. Ночка у них выдалась та еще. Бедненькие. Они упорно старались потушить то, что потушить невозможно.

Неподалёку от пожарных стояла машина полиции. Квадратная и очень нелепая. Вот рядом с ней трое полицейских в форме о чем-то говорили между собой, а четвертый активно запихивал внутрь Маркова С. А., который, судя по рьяному сопротивлению запихиваться не хотел.

В какой-то момент патологоанатом резко толкнул мента плечом, так как руки его были скованы наручниками за спиной, и бросился к оператору, который вёл съемку.

— Я ничего не поджигал! — Выкринул Степан прямо в объектив камеры. Вид у него был ужасный, конечно. Волосы растрепаны и в некоторых местах обоженны. Лицо испачкано грязью, золой, копотью. Глаза красные. — Пожар случился… сам собой. Да. Пусть так. Хочу сказать родственника пациентов, не переживайте! Спасти удалось всех. Пациенты живы, здоровы…

Договорить Марков не успел. К нему уже подскочили менты, ошалевшие от внезапных действий патологоанатома, схватили его за шиворот и потащили обратно к квадратной убожеской машине.

В этот же момент мимо оператора прошли медики с носилками, на которых лежало грузное тело, облаченное в форму. Вернее, в ее остатки. Радом с носилками еще один медбрат вез капельницу.

— Простите, это погибший⁈ Есть ли еще жертвы? — Оператор, не растерявшись, бросился вслед за врачами «скорой».

Молодец парень. На волне хайпа, устроенной Степаном, решил добавить остроты сюжету.

— Нету погибших. — Недовольно окрысился один из докторов. — Но сейчас будут, если ты не свалишь. Тут чрезвычайно происшествие. Слава Богу, обошлось без серьезных последствий для жизни и здоровья пациентов, а ты на людском горе популярность ловишь.

— А это тогда кто? — Оператор настойчиво ткнул камерой в Иволгина, лежащего на носилках.