— Тебе не кажется, что нас решили примерно наказать и проучить, чтобы в следующий раз думали и не поддавались эмоциям? — сказал тогда Мамбов, разглядывая медлительного мужчину средних лет, который к тому времени уже полчаса раскладывал бумаги на столе.
— Нет, Олег, мне не кажется, — я смотрел на Тимофея Карловича Ленивцева, не отрывая взгляда, — практически уверен в этом.
Допросы, тщательное протоколирование, разбор на месте… Через два месяца я реально взвыл. Все это время слилось в один сплошной день сурка. Встал, позавтракал и к Ленивцеву. Вернулся поздним вечером, упал на постель мордой в подушку, часто не раздеваясь, и так до следующего утра.
Ещё через две недели мы с Мамбовым не выдержали. Отпросились на обед, а сами закрылись в библиотеке моего дома, и я вытащил мобилет. Набрал номер и сразу же поставил на громкую связь.
— Медведев, — по библиотеке разнёсся недовольный голос. Похоже, мы его от чего-то настолько важного оторвали, что он даже на номер звонящего не посмотрел.
— Дмитрий Фёдорович, вас Рысев беспокоит. Я звоню, чтобы сказать всего несколько слов, — начал я, решив немного поунижаться для приличия.
— И какие же ты мне слова хочешь сообщить, Женя? — Медведев меня опознал и теперь говорил так ласково, что мне сразу захотелось кнопку отбоя нажать.
— Уберите Ленивцева, я вас умоляю! Мы всё поняли, осознали и полностью раскаиваемся, — я даже руки в молитвенном жесте сложил, словно он меня мог видеть.
— А чем вас Тимофей Карлович не устраивает? — ещё мягче спросил Медведев. — И кто там у тебя в сторонке пыхтит? Мамбов?
— Здравствуйте, Дмитрий Фёдорович, — уныло проговорил Олег.
— Так чем вас следователь Ленивцев не устраивает? Он истинный профессионал своего дела. Я читал его рапорты, работа уже перевалила за середину…
— Да вы издеваетесь над нами, Дмитрий Фёдорович! — я тут же прикусил язык, но слова уже вырвались, и Медведев их услышал. — Ну всё, мы теперь сдохнем на этом расследовании, — прошептал я, а Мамбов показал мне кулак, состроив жуткую гримасу.
— Так, ладно, — на этот раз голос Медведева звучал нормально. — Вижу, что вы всё осознали и впредь станете думать, прежде чем действовать. Женя, я знаю, что это была самооборона в большей степени, а также предполагаю, что ты находился на взводе из-за произошедшего с твоей женой. Я всё это прекрасно понимаю, но если бы ты задумался хоть немного, то мог бы предположить подобный исход и подстраховаться. Из-за гибели этого опарыша я имел весьма бледный вид перед императором и очень много геморроя. Завтра Ленивцев уедет. Его величество даёт тебе карт-бланш с Зубровыми, а я даю тебе месяц сроку. Через месяц приступаю к арестам. Не успеешь чего-нибудь доделать, это твои проблемы.






