Исключим возможность чужих интриг вокруг чистых сердец… Заодно пусть хорошенько выучат официальную версию событий — это во благо Ордена…»
Но в секретные хроники Ордена, конечно, пойдет версия настоящая — и сестры, поклявшиеся сохранять тайну, прочтут, как можно завалить легчайшее поручение и совершить подвиг, провалить попытку кражи и быть прощенными. Хорошая притча для обсуждения сестер с их духовными матерями. Те, кто скажет, что ни за что не вляпались бы в такое — достойны повышения. Те же, кто скажет, что понимают их поступки — могут быть приближены…
Мысль Матери-настоятельницы совсем расплылась, тело стало расслабленным, чуть сонливым. Печенья с блюдца были подъедены более чем наполовину, чай подостыл, а витражи на окнах чуть потускнели — надвигался вечер, и традиционная вечерняя проповедь.
«Значит, время звать помощниц и вновь одеваться…» — С неохотой констатировала Матерь-настоятельница.
И уже взялась было за шнурок у стены, соединенный с колокольчиком в холле секретаря, как замерла от сухого, исполненного мрачной власти оповещения. От которого даже у нее, с ее-то опытом, пробрало мурашками спину и пересохло в горле. Всякая сонливость немедленно исчезла. А от услышанного — перехватило дыхание.
«Внимание! Хозяин Бездонных Песков принесен в жертву и больше не возродится. Это глобальное сообщение, его слышат все, кто удостоился возвышения».
«Внимание! В мире стало на один Реликт меньше. Смейтесь от радости или плачьте от горя, празднуйте или бросайтесь на стены от гнева — но делайте это тише, ибо сотворивший это может быть рядом с вами».
«Внимание! Второй Реликт пал от одной руки. Боги узнали, что такое страх, и готовы платить, чтобы навсегда забыть это чувство. Время вознести молитву, если вы знаете к кому обратиться. Вам дадут силу и цель».
«Внимание! Есть множество способов умереть легче и вернее, чем встать на след богоубийцы».
Тишина, образовавшаяся за посланием, позволила услышать собственное сердце, и была в его ритме тревога, граничащая с постыдной паникой.
Рука, сжимавшая шнурок, резко дернула его. Потом еще и еще, вызывая истерическую трель по бронзе в помещении рядом.
Ворвавшаяся внутрь охрана была встречена непечатными словами и замерла на пороге.
— Вызовите Гретхен! — Холодно потребовала Матерь-настоятельница, зло глядя перед собой.
«Она же проверила. Она же не могла предать…»
Старуха, явно слышавшая глобальное оповещение, явилась еле скрывающей страх и дрожь. Ее черное убранство было застегнуто через пуговицу — одевалась второпях, на ходу. Клобук на голове установлен неровно — великая ревнительница порядка и устоев выглядела жалко.






