ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Итак, наш герой обжился в новой для себя реальности, подтвердил своё образование, заново отучившись пять лет в институте. Но он не просто просиживал лекции, под видом практики "студент" продвигал науку в СССР. И не раз мог обратить на себя пристальное внимание, но судьба его хранила, благодаря своей молодости ни у кого и мыслей не возникло, что множество открытий, которые были сделаны в институте в той или иной степени заслуга Вычислителя, который вынужден помогать ему по жизни. Но судьба не может всегда благоволить, и чтобы идти дальше своим путём, а не выполнять то, что от него будут требовать на новом месте работы, ему пришлось самому писать заявление в военкомат. Стоило ли оно того?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Есть они, а есть вы, зачем вы тогда здесь, если не можете выяснить простой вопрос, зачем я им понадобился.

Она поджала губы и недолго думая, оккупировала мой телефон, потом долго искала следователя, который должен был заниматься моим делом, а потом сдулась:

— Следователь говорит, что дело связано с пребыванием в Япониии. Поэтому тебя и вызывают на ковёр.

— На ковёр вызывают по гражданским делам, а тут ими и не пахнет, — продолжаю своё возмущение, — где Никитич, почему он не взялся за это дело?

— В отпуске он, пока его нет, я его замещаю.

— Вижу, как вы его замещаете, — вворачиваю реплику, — уж выяснить такой простой вопрос вы могли.

— Откуда я знаю, что вы там, в Японии натворили? — Вскидывается она.

— Да что я там мог за два дня сотворить? — Удивляюсь я её заявлению. — Нет, там дело в другом, что-то темнит твой следователь.

— Вот после допроса и станет ясно, что тебе инкриминируют, тут расскажешь, про что дело было, а там думать начнём.

— А вы уверены, что смогу рассказать, — сомневаюсь я, — всё дело в том, что он сначала предложит дать подписку о неразглашении.

— Эти подписки против нас не действуют, — отмахнулась она, что там известно, то и здесь должны знать. К тому же ты можешь эту подписку не давать.

— Как это не давать? — Удивился её заявлению.

— А так, просто скажи, что обязан доложить своему начальству, и ничего тебе следователь сделать не сможет, дело же не уголовное, а гражданское.

— Ой ли, а гражданское ли оно, раз через Японию проходит. Сдаётся мне, что измену будут шить. — Продолжаю сомневаться.

— Может быть и измена, — морщится она, — но на это нужны серьёзные основания. А если такие основания были, то тебя бы раньше загребли.

— Так загрести никогда не поздно. Был бы человек, а статья всегда найдётся.

Кошелев тоже тупо посмотрел в бумажку:

— Это к чему?

— Говорят по делу о поездке в Японию.

— И что ты там натворил, что за тебя целый следователь КГБ ухватился, — задаёт он вопрос.

— Сам не знаю, вот предупреждаю, где меня искать в случае чего, — говорю ему, — будете знать, откуда меня вытаскивать.

— Да ну, если приглашают, то садить в кутузку не за что.

— Это вы так думаете, и я так думаю, а следователь может думать по-другому, — отвечаю ему, — кто его знает, как у него мозги заточены.

— Может тогда адвоката, — предлагает директор.

— А что, это идея, — задумываюсь я, — тогда и вы будете в курсе, и я буду под какой никакой защитой. Решено, звоним в адвокатскую контору.

— Погоди звонить-то, у меня свой телефончик имеется, — закряхтел Иван Никитич, — мне без адвоката никак нельзя, должность такая, в любой момент загрести могут.

Вот это номер, оказывается, Кошелев прикрыт адвокатом, не знал, думал он такой же незащищённый, как и мы, а оказывается он ещё тот жук, прикрыт со всех сторон.