ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том: Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Ренхольд стоял в задних рядах и считал всадников. Тридцать голов, не меньше, все в полном облачении, с гербами лорда Рагдара на нагрудниках, и лошади загнаны до такого состояния, что бока у них ходили ходуном, а с удил свисала серая пена. Кто-то гнал этих людей сюда так, словно от скорости зависела чья-то жизнь, и это одновременно настораживало и обнадёживало. Настораживало, потому что строительных инспекторов среди прибывших не наблюдалось. Ренхольд знал каждого из них в лицо, и ни одно знакомое рыло из-за кольчужных воротников не торчало. Ни Игвар, ни кто-либо из его помощников, ни даже какой-нибудь мелкий писарь с реестром и чернильницей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Гундар молча шагнул к крыльцу, Хорг проворчал что-то неразборчивое, а я, поскольку возражать старосте желания не возникло, пошёл следом.

Внутри дом старосты оказался именно таким, каким я его себе представлял, хотя бывать здесь мне до сих пор не доводилось. Чисто, просто, без украшений, но добротно. Тяжёлый дубовый стол занимает половину комнаты, на стене полка с какими-то свитками, у окна лавка, и всё вместе производит впечатление места, где не живут, а работают. Староста указал на стол, и мы расселись: Гундар занял место у стены, Хорг плюхнулся на ближайшую лавку и скрестил руки на груди, а я пристроился с краю.

Староста некоторое время молчал, и молчание это было рабочим, не тяжёлым. Достал из-за пазухи полученную от Кральда бумагу, развернул и быстро прочитал содержимое, ни разу не изменившись в лице. Потом положил бумагу на стол, разгладил ладонью и развернул вложенную внутрь схематическую карту деревни. Карта оказалась неожиданно подробной, с нанесёнными строениями, тропами, границами частокола и даже отметками деревьев, и я невольно наклонился вперёд, чтобы рассмотреть получше.

— Северные башни, — староста указал пальцем на карту, и палец его лёг точно на северную сторону частокола, где были обозначены четыре маленьких квадрата. — Сейчас тут стоят обычные дозорные вышки, две у ворот и две поодаль. Их нужно переделать полностью, и коллегия строителей предлагает несколько вариантов. Но суть одна: башни должны быть оборонительными. Чтобы внутри можно было укрываться, отстреливаться, и при этом дежурить наверху и наблюдать за лесом. Пока понятно?

Я поднял руку. Староста перевёл на меня взгляд, в котором ясно читалось «какого хрена», хотя ни одна черта лица при этом не шевельнулась.

— Поясни, чего ты мог не понять, Рей.

— Ну, например, какой в этом смысл? — я пожал плечами, и тут же заметил, как у Гундара чуть дёрнулась бровь, а Хорг покосился на меня с выражением, близким к «ну вот, опять началось». Староста уже открыл рот, но я успел продолжить: — Нет, я понимаю, зачем нужны башни и даже представляю, как их строить. Вопрос в другом, какой смысл укреплять только северную сторону? Любой более-менее здравомыслящий противник просто обойдёт деревню и ударит с той стороны, где оборона слабее. Да и частокол, если уж на то пошло, важнее башен.

Староста запнулся на полсекунды, коротко и почти незаметно, но я уловил, как его взгляд слегка сузился и как пальцы, лежавшие на карте, чуть сместились.

— Во-первых… — он оборвал себя и помолчал. — Ладно. Раз Кральд назначил вас двоих и велел посвятить, утаивать не стану. Но чтобы за пределы этой комнаты ни слова. — Он обвёл нас троих взглядом, и от этого взгляда сделалось ясно, что «ни слова» в его исполнении означает именно ни слова, без каких-либо допущений и толкований.