Вот же Лёха, сученок… Вот же паскуда изобретательная. Они получается с этой своей Катей не просто подправили мне бумажки. Они, похоже, нарисовали такое личное дело, что меня с ним можно хоть в космонавты, хоть в члены ЦК КПСС. Ещё немного — и выяснится, что я олимпиаду выигрывал и лично Горбачёву руку жал.
Сержанты переглянулись. Уже совсем по-другому.
— Серьёзно, что ли? — спросил тот, что сидел за столом.
— Нет бля, пошутил я, — лениво сказал Морозов. — Мне-то зачем врать? Военком ещё удивлялся, что такой спортсмен в военное училище зачем-то поперся, раз для него чемпионат области важнее вступительных экзаменов.
Воронцов уставился на меня уже без прежней снисходительности. Не с уважением пока, нет. Скорее с интересом.
— Чё, боксёр? — спросил он.
Я пожал плечами, но откровенно врать не стал.
— Драться приходилось.
Это я сказал максимально нейтрально. Ни подтвердить толком, ни соврать в лоб. Но после слов Морозова отрицать уже было глупо.
Горгадзе медленно улыбнулся. Не по-доброму.
— Тогда ещё лучше, — сказал он. — А то совсем скучно было бы.
— Скучно ему… смотри сам не отхвати сержант, — бросил Морозов, — И давай без членовредительства. И в голову сильно не бей. Если документы не врут, он нам на занятиях ещё пригодится.
Слово «нам» он выделил чуть заметно. И от этого мне стало ещё интереснее. Что значит — пригодится? Куда я вообще влез благодаря шаловливым ручкам Лёхиной любовницы?
— Так точно, товарищ лейтенант, — сказал Горгадзе, не сводя с меня глаз.
Морозов посмотрел на меня.
— А ты, Серёгин, если правда боксировал, тут губы не надувай. Здесь не ринг, здесь всё по-другому, это тебе не боксерский поединок. Понял?
— Так точно, — ответил я. — И в мыслях не было понтоваться, я никому ничего не говорил даже, вы сами рассказали.
— Вот и отлично. Продолжайте.
Он уже хотел выйти, но задержался у двери и, видимо передумав, встав облокотившись на стену, а потом добавил:
— И да, Серёгин. В следующий раз сначала смотри, что делают остальные. Потом делай сам. Это полезная привычка не только в столовой. Продолжайте, а я посмотрю.
В каптёрке опять стало тихо. Сержанты смотрели уже иначе. Не как на очередного салагу, которого сейчас для профилактики поваляют по полу. Теперь у них появился интерес. Настоящий. Им уже хотелось не просто наказать молодого. Им хотелось проверить, что там за зверёк приехал с таким личным делом.
А я стоял и думал только об одном: если Лёха с подругой действительно оформили мне бумаги так, как сейчас выясняется, то дальше меня тут явно ждёт ещё немало сюрпризов.
Горгадзе шагнул вперёд, не отрываясь смотря на меня.
— Ну что, чемпион, посмотрим, чему тебя там учили.
Я смотрел на Горгадзе и понимал предельно ясно: если сейчас полезу драться с ним по-честному, по-спортивному, то меня просто размажут.






