Воронцов шёл рядом мрачный, как на похоронах. Морозов замыкал процессию и выглядел так, будто увидел что-то крайне для себя забавное.
Никто не сказал ни слова. Вообще никто. Только где-то в дальнем конце казармы у кого-то из рук на пол упала фляжка и звякнула так громко, что все вздрогнули.
Я прошёл к своей койке, чувствуя на себе взгляды всей роты. Не просто любопытные. Ошарашенные. Неверящие. Как будто в часть только что привезли не обычного салагу, а какого-то психа, который в первый же вечер опрокинул местный порядок с ног на голову.
Максим медленно поднялся мне навстречу.
— Ты… — начал он и осёкся.
Я сел на койку и только теперь почувствовал, как руки слегка дрожат.
— Живой, — сказал я.
Он перевёл взгляд мне за спину, туда, где сержанты уже исчезали в коридоре с Горгадзе.
— А это тогда что было?
Я посмотрел на него.
— Короткий разговор.
С другого конца казармы кто-то тихо выдохнул:
— Ни хера себе пополнение нам подкинули…
И это было первое, что кто-либо помимо Максима сказал вслух после моего возвращения. Потом казарма будто медленно начала отмирать. Где-то зашевелились, кто-то закашлялся, кто-то сел обратно на табурет. Но прежней атмосферы уже не было. Все смотрели на меня по-другому. Даже сержанты, не участвовавшие в воспитательной беседе. А я сидел, чувствовал, как по спине медленно катятся капли пота, и думал только об одном: вот теперь мне точно начнут объяснять, что я был не прав. Только уже совсем другим тоном. Горгадзе рано или поздно выйдет из санчасти, и наверняка не простит мне своего поражения, и подлых приемов, которые я применил в драке, да и остальные сержанты тоже.
Глава 5
Да, последствия будут, в этом я не сомневался, но прямо сейчас — было тихо. Слишком тихо.
Я сидел, уставившись в пол, и пытался привести дыхание в порядок. Сердце ещё колотилось, как после забега, а в голове, наоборот, наступила какая-то странная пустота. Ни радости, ни страха — просто понимание: что сделано — то сделано, назад дороги уже нет.
— Слышь… — тихо подошел Слава, присаживаясь рядом. — Чего там было-то? Это ты Горгадце уделал?
Я медленно кивнул.
— Я. Сам не понял, как так вышло.
— Охринеть…
Я повернул к нему голову.
— Сам в шоке.
Слава посмотрел на меня и замолчал. Сказать ему было нечего. В этот момент в казарме появился дежурный сержант — не из тех, что были в каптёрке. Он прошёлся взглядом по роте, остановился на мне, задержался на секунду… и ничего не сказал. Просто отвернулся. Вот это было куда показательнее любых слов.
Минут через десять дали команду:
— Рота, построение на вечернюю прогулку!
Казарма ожила, но уже как-то иначе. Быстро, без привычного балагана. Никто не орал, не шутил. Я ловил на себе косые взгляды, но стоило мне только посмотреть в ответ, как все тут же отворачивались.






