Чёрт, послали какого-то новичка, говорят, ходил чуть не в открытую… Что за люди, мать твою…
Вахромеев с досады махнул рукой, и потянулся за Беломором, но его на столе уже не было.
«Бросает смолить товарищ генерал», — заметил про себя Федотов.
— Наши в ответ арестовали американского журналиста в Москве. Были у меня на его счёт подозрения, вели его давно. Шпион, мать его… Посадили в Лефортово, а в этот же день из США были выдворены 55 наших дипломатов. Мне позвонил Горбачёв и спросил, что делать. Я посоветовал ответить симметрично. В качестве ответной меры мы выслали 55 сотрудников их дипломатического посольства, а также утвердили запрет на использование советских граждан обслуживать их посольство. Им пришлось везти из Америки своих дворников, электриков, водопроводчиков и прочих. Некоторых не пустили, развернув прямо из аэропорта. Как видишь, эскалация пошла очень серьёзная.
— Чёрт побери… — с большим удивлением сказал Федотов. — А я-то думаю, какого хрена все эти подвижки за океан…
— Вот-вот, Сашка, — согласился Вахромеев. — И вот именно деэскалация этого конфликта и рассматривалась в закрытой части встречи. Добились положительного результата, сейчас все дипломаты возвращаются на свои места, в общем, как будто ничего и не было. Словно никто и не пустил подливу в штаны. Нашего обосравшегося агента тайно везём сюда, взамен отдаём их журналиста. В общем, встреча получилась положительной, как официальная часть, так и неофициальная. В газетах пишут…
Вахрамеев поднял свою шляпу, лежавшую на относительно свежем номере «The New York Times», и подвинул газету к Федотову. На передовице была большая фотография Рейгана и Горбачёва, а также большая статья.
— В общем, в газетах пишут, что укрепился международный статус Горбачёва, — продолжил Вахромеев. — Глава советского государства вёл себя не так, как прежние генеральные секретари. Много гулял по городу с женой, без видимой охраны, имел продолжительные беседы с западными журналистами и с простыми обывателями. Общался живо, непосредственно. Генсека целая толпа местных сопровождала. Задавали много вопросов. И некоторые вопросы касались, догадайся кого?
— Хмельницкой, что ли? — наугад брякнул Федотов.
— А ты догадливый, — рассмеялся товарищ генерал. — Именно так. Задавали вопросы, смотрит ли он фигурное катание, знает ли, что есть такая знаменитая советская фигуристка, как Людмила Хмельницкая, и как он относится к тому, что она приедет соревноваться в Америку, в Норвуд, 22 октября. Генеральный секретарь сказал, что относится он к Людмиле Хмельницкой очень хорошо, считает её перспективной спортсменкой и вообще символом современного советского спорта.
— Чёрт побери, мать твою… — чуть не выругался Федотов.
— Именно так и есть, Сашка, — подтвердил Вахромеев.






